12.08.2026 09:05
«Ступай к своей мамочке, нахлебница», — бросил муж, когда я была на седьмом месяце беременности.
«Ступай к своей мамочке, нахлебница», — бросил муж, когда я была на седьмом месяце беременности.
— Собирайся и езжай к своим родителям, нахлебница. Надоело слушать твои жалобы. То ребёнок тяжёлый, то поясница ноет, то среди ночи есть хочется. Я тебе кто — круглосуточный банкомат и сиделка?
Антон стоял в прихожей нашей съёмной двухкомнатной квартиры, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я специально устроила ему серьёзную проблему.
А я, находясь на седьмом месяце беременности, в домашнем халате и с опухшими ногами, впервые за полтора года брака не заплакала.
Я просто молчала.
Антон решил, что до меня наконец дошёл смысл его слов.
— Собери чемодан. Я вызову тебе машину. До деревни, где живёт твоя мать, часа три. Доберёшься.
Я молча кивнула, прошла в спальню и распахнула шкаф.
Именно в тот момент...
— Собирайся и езжай к своим родителям, нахлебница. Надоело слушать твои жалобы. То ребёнок тяжёлый, то поясница ноет, то среди ночи есть хочется. Я тебе кто — круглосуточный банкомат и сиделка?
Антон стоял в прихожей нашей съёмной двухкомнатной квартиры, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я специально устроила ему серьёзную проблему.
А я, находясь на седьмом месяце беременности, в домашнем халате и с опухшими ногами, впервые за полтора года брака не заплакала.
Я просто молчала.
Антон решил, что до меня наконец дошёл смысл его слов.
— Собери чемодан. Я вызову тебе машину. До деревни, где живёт твоя мать, часа три. Доберёшься.
Я молча кивнула, прошла в спальню и распахнула шкаф.
Именно в тот момент...