09.03.2026 10:38
На пересадке в Пекине при погрузке багажа руки трудолюбивых китайцев кхуям выломали колесо у чемодана; дочь его только-только в Токио купила, на нём н…
На пересадке в Пекине при погрузке багажа руки трудолюбивых китайцев кхуям выломали колесо у чемодана; дочь его только-только в Токио купила, на нём не было даже секса насекомых. И мне немедленно вспомнилась описанная в моём ЖЖ быль. Реальная быль, военная база Хуйшуй в одноимённой деревне близ Таоняня. Учение «Мирная миссия – 2009».
Мы стояли и заворожённо смотрели во все семь глаз. Восьмым Серёга косился на вход штаба базы, в рассуждении возможной внезапности появления генерала. Он из Хабаровска был, а мы – из Москвы, и дальневосточные генералы нас привлекали не так, чтобы сильно. Так что мы не отвлекались от увлекательности наблюдения за китайским рабочим в живой природе. На козырьке над входом в штаб, китайской же военной базы.
На седьмой минуте и второй сигарете к нам подошёл да сяо Ли (аналог полковника). Он в Шеньянском округе за культуру отвечал, и ему интересно стало, какого хрена три с половиной полковника во все глаза на козырёк штаба таращатся (говорю же, Серёга бдительность бдил, потому как пиздюлей внутрицеребрально получил накануне, и вообще был тогда подполковником); с изумлением во всё предобеденное красномордие (полупустыня потому что, а не то, что вы немедленно неправильно подумали. Не пили мы до обеда, вот. И в пословице то особо оговорено: сначала война – войной, а уж затем обед по расписанию).
Да сяо Ли уже смирился с тем, что наши вкусы исключительно варварские, и в красоту свитка с иероглифами на третьем стакане мы втыкаем слабо. Зато в нас творчество неуёмное просыпается, способствуя изначальному авантюризму китайской натуры, сурово сдерживаемому традициями. Да, способность наизнанку извратить любую привычную для китайца вещь – тоже. Ну ладно, сначала вывернуть наизнанку, потом извратить. Или наоборот. Тут уж как получится, но будет интересно.
Продолжение следует.
Мы стояли и заворожённо смотрели во все семь глаз. Восьмым Серёга косился на вход штаба базы, в рассуждении возможной внезапности появления генерала. Он из Хабаровска был, а мы – из Москвы, и дальневосточные генералы нас привлекали не так, чтобы сильно. Так что мы не отвлекались от увлекательности наблюдения за китайским рабочим в живой природе. На козырьке над входом в штаб, китайской же военной базы.
На седьмой минуте и второй сигарете к нам подошёл да сяо Ли (аналог полковника). Он в Шеньянском округе за культуру отвечал, и ему интересно стало, какого хрена три с половиной полковника во все глаза на козырёк штаба таращатся (говорю же, Серёга бдительность бдил, потому как пиздюлей внутрицеребрально получил накануне, и вообще был тогда подполковником); с изумлением во всё предобеденное красномордие (полупустыня потому что, а не то, что вы немедленно неправильно подумали. Не пили мы до обеда, вот. И в пословице то особо оговорено: сначала война – войной, а уж затем обед по расписанию).
Да сяо Ли уже смирился с тем, что наши вкусы исключительно варварские, и в красоту свитка с иероглифами на третьем стакане мы втыкаем слабо. Зато в нас творчество неуёмное просыпается, способствуя изначальному авантюризму китайской натуры, сурово сдерживаемому традициями. Да, способность наизнанку извратить любую привычную для китайца вещь – тоже. Ну ладно, сначала вывернуть наизнанку, потом извратить. Или наоборот. Тут уж как получится, но будет интересно.
Продолжение следует.