09.03.2026 10:43
Часть 2.
Часть 2.
Говорю же, треск шаблона да сяо Ли слышался уже весьма отчётливо, с дистанции, примерно, метра в три. Он осознал уже, что русская культура – это нечто большее, чем Пушкин, и советские песни. К слову, песням этим он, без всякого на то согласования, обучил всех китайских военнослужащих в полевом лагере. И не предупредил заранее, гад такой.
Вам «хи-хи», а вы моё состояние представьте, когда внезапно, за спиной, без объявления войны, 120 китайских мотострелковых глоток добросовестно заголосили «Вот цветёт калина / В поле у ручья / Парня молодого / Полюбила я». Да ещё с таким надрывом, как 120 брошенных, вне семьи беременных, в русской деревне. Так что в первый раз я даже в панику впал от растерянности: это уже солнечный удар или всё ещё похмелье от рисовой водки с такой забавной симптоматикой. Потом, со временем, попривык, не подпрыгивал, слушал, отмечал, что в ноты бойцы НОАК, в отличие от певческих звёзд российской эстрады, попадают более уверенно.
Вот и подошёл да сяо Ли к нам, в рассуждении спросить (через переводчика), что так заинтересовало русских офицеров, что Петрович целых пять минут потрясённо молчит, что для курилки случай небывалый. Он тоже с нами курить ходил, и знал за то доподлинно. А ещё ему обидно как-то стало. Тут изо всех сил бьёшься над развлечением российских товарищей, мозг наизнанку выворачивая, и всё не то, чтобы впустую, но с продолжениями извратительными, а тут на ровном месте себе зрелище какое-то нашли. Ладно бы было, на что смотреть, а то пустой плац базы, козырёк над входом в штаб, в отдалении какой-то боец в карауле, а собачек/кошечек – тех в принципе отсутствует (я беспризорную фауну в Китае вообще не видел. Съели, наверное и на здоровье).
Ещё бы, не с обидой. Он накануне нам зачётное развлечение приготовил: столкновение с прекрасной китайской национальной музыкой. На всех разновидностях палок со струнами, а их, этих разновидностей, у них за тыщи лет ниибацца сколько накопилось. Не, ну мы не звери, и даже отдельные способны балетную постановку полностью пережить, причём на трезвую голову, но, блядь, предупреждать же заранее надо! Чтоб настроились, силы рассчитали, удаль молодецкую не сразу после первых двух рюмок с тормозов спустили. А то внутри уже грамм этак с триста, а сквозь дверь заносят восемь инструментов. И девушка симпатичная заходит, «нихао» нежно так говорит. Мы обрадоваться, блин, не успели, а она за палку, и давай издавать что-то мелодичное, но, в рассуждении уже принятой дозы – заунывное. И Ли по новой «памбэй» наливает, до дна то есть.
Продолжение снова следует, но дистанцию между колоннами надо соблюдать.
Говорю же, треск шаблона да сяо Ли слышался уже весьма отчётливо, с дистанции, примерно, метра в три. Он осознал уже, что русская культура – это нечто большее, чем Пушкин, и советские песни. К слову, песням этим он, без всякого на то согласования, обучил всех китайских военнослужащих в полевом лагере. И не предупредил заранее, гад такой.
Вам «хи-хи», а вы моё состояние представьте, когда внезапно, за спиной, без объявления войны, 120 китайских мотострелковых глоток добросовестно заголосили «Вот цветёт калина / В поле у ручья / Парня молодого / Полюбила я». Да ещё с таким надрывом, как 120 брошенных, вне семьи беременных, в русской деревне. Так что в первый раз я даже в панику впал от растерянности: это уже солнечный удар или всё ещё похмелье от рисовой водки с такой забавной симптоматикой. Потом, со временем, попривык, не подпрыгивал, слушал, отмечал, что в ноты бойцы НОАК, в отличие от певческих звёзд российской эстрады, попадают более уверенно.
Вот и подошёл да сяо Ли к нам, в рассуждении спросить (через переводчика), что так заинтересовало русских офицеров, что Петрович целых пять минут потрясённо молчит, что для курилки случай небывалый. Он тоже с нами курить ходил, и знал за то доподлинно. А ещё ему обидно как-то стало. Тут изо всех сил бьёшься над развлечением российских товарищей, мозг наизнанку выворачивая, и всё не то, чтобы впустую, но с продолжениями извратительными, а тут на ровном месте себе зрелище какое-то нашли. Ладно бы было, на что смотреть, а то пустой плац базы, козырёк над входом в штаб, в отдалении какой-то боец в карауле, а собачек/кошечек – тех в принципе отсутствует (я беспризорную фауну в Китае вообще не видел. Съели, наверное и на здоровье).
Ещё бы, не с обидой. Он накануне нам зачётное развлечение приготовил: столкновение с прекрасной китайской национальной музыкой. На всех разновидностях палок со струнами, а их, этих разновидностей, у них за тыщи лет ниибацца сколько накопилось. Не, ну мы не звери, и даже отдельные способны балетную постановку полностью пережить, причём на трезвую голову, но, блядь, предупреждать же заранее надо! Чтоб настроились, силы рассчитали, удаль молодецкую не сразу после первых двух рюмок с тормозов спустили. А то внутри уже грамм этак с триста, а сквозь дверь заносят восемь инструментов. И девушка симпатичная заходит, «нихао» нежно так говорит. Мы обрадоваться, блин, не успели, а она за палку, и давай издавать что-то мелодичное, но, в рассуждении уже принятой дозы – заунывное. И Ли по новой «памбэй» наливает, до дна то есть.
Продолжение снова следует, но дистанцию между колоннами надо соблюдать.