24.03.2026 13:10
Ричард Оуэн: создатель динозавров и враг науки
Ричард Оуэн был человеком невероятно уважаемым. Зоолог, член нескольких академий наук и кавалер множества орденов. Но более всего он был известен тем, что выделил динозавров в отдельную группу — до него их записывали к обычным рептилиям. И само слово «динозавр» тоже придумал он.
Можно было бы сказать, что Оуэн способствовал развитию науки как никто другой. Но британский учёный с равным рвением этому же развитию препятствовал. Короче говоря — Оуэн саботировал работу коллег и присваивал их открытия.
У изобретателя динозавров оказался характер избалованного подростка. По отзывам современников, он был завистлив, болезненно эгоистичен и лжив. Как писал Дарвин, чью теорию эволюции Оуэн жестоко и безосновательно раскритиковал, лучше всего о характере Оуэна говорило то, что у того не было ни единого ученика или последователя. Но Дарвину ещё повезло — у него нашлись защитники в научной среде. А вот Гидеону Мантеллу досталось по-полной.
Мантелл открыл игуанодона — огромного ящера с пастью, похожей на птичий клюв. Ушлый Оуэн, пользуясь влиянием в научных кругах, переписал это открытие на себя. Мантелл даже связываться не стал и продолжил изучать обнаруженного им динозавра.
Мантелл предположил, что игуанодон мог ходить на двух ногах. Оуэн поднял эту идею на смех — он считал, что ящер перемещался на четырёх слоновьих лапах. Это даже на рисунках выглядело нелепо, но Оуэн просто игнорировал научные труды Мантелла — и тот наконец сдался. Уже одно это чуть не застопорила изучение динозавров на самом старте.
Но и этого Оуэну было мало. Бедняга Мантелл умер, так и не защитив своё доброе имя, Оуэн же каким-то образом заполучил право написать покойному эпитафию от имени научного мира — в ней он фактически назвал Мантелла неудачником и позором для науки.
Терпению академического мира пришёл конец, когда Оуэн решил повторить свой успех с динозаврами и выделить в отдельный подкласс человека. Ослеплённый завистью к Дарвину и Томасу Хаксли, Оуэн начал утверждать, что мозг приматов совершенно не похож на мозг людей — а если так, то какая уж тут эволюция? Подкрепить это заявление он не смог, и британский Зоологический совет наконец начал разбираться, что за гусь этот Оуэн.
Можно было бы сказать, что Оуэн способствовал развитию науки как никто другой. Но британский учёный с равным рвением этому же развитию препятствовал. Короче говоря — Оуэн саботировал работу коллег и присваивал их открытия.
У изобретателя динозавров оказался характер избалованного подростка. По отзывам современников, он был завистлив, болезненно эгоистичен и лжив. Как писал Дарвин, чью теорию эволюции Оуэн жестоко и безосновательно раскритиковал, лучше всего о характере Оуэна говорило то, что у того не было ни единого ученика или последователя. Но Дарвину ещё повезло — у него нашлись защитники в научной среде. А вот Гидеону Мантеллу досталось по-полной.
Мантелл открыл игуанодона — огромного ящера с пастью, похожей на птичий клюв. Ушлый Оуэн, пользуясь влиянием в научных кругах, переписал это открытие на себя. Мантелл даже связываться не стал и продолжил изучать обнаруженного им динозавра.
Мантелл предположил, что игуанодон мог ходить на двух ногах. Оуэн поднял эту идею на смех — он считал, что ящер перемещался на четырёх слоновьих лапах. Это даже на рисунках выглядело нелепо, но Оуэн просто игнорировал научные труды Мантелла — и тот наконец сдался. Уже одно это чуть не застопорила изучение динозавров на самом старте.
Но и этого Оуэну было мало. Бедняга Мантелл умер, так и не защитив своё доброе имя, Оуэн же каким-то образом заполучил право написать покойному эпитафию от имени научного мира — в ней он фактически назвал Мантелла неудачником и позором для науки.
Терпению академического мира пришёл конец, когда Оуэн решил повторить свой успех с динозаврами и выделить в отдельный подкласс человека. Ослеплённый завистью к Дарвину и Томасу Хаксли, Оуэн начал утверждать, что мозг приматов совершенно не похож на мозг людей — а если так, то какая уж тут эволюция? Подкрепить это заявление он не смог, и британский Зоологический совет наконец начал разбираться, что за гусь этот Оуэн.