«Убери мать с кухни, она портит вид» — история одной фразы

«Убери мать с кухни, она портит вид» — шепнул муж, не зная, что за спиной стоит свекор с ключами от подаренной машины

Марина чувствовала себя огромным, неповоротливым дирижаблем, который по чьей-то злой шутке засунули в тесную хрущевскую кухню. Тридцать восьмая неделя. Живот жил своей жизнью, упираясь то в ребра, то в низ живота. Лодыжки отекли так, что домашние тапки врезались в кожу.

— Марин, ну где тарталетки? Виктор Петрович уже два раза на пустой поднос посмотрел!

Олег заглянул на кухню. На нем была красивая рубашка, купленная с кредитки, и то самое выражение лица «хозяина жизни», которое он надевал каждый раз перед приходом гостей.

— Олег, я не успеваю, — Марина тяжело опустилась на табурет, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — У меня спина сейчас треснет. Я же просила: давай закажем еду.

— Опять ты ноешь? — он недовольно цокнул языком. — Заказанная еда — это бездушно. Шеф любит домашнее. Тебе сложно икры в корзиночку положить? Я ради этой должности два года спину гнул. Потерпи пару часов.

Он схватил поднос и выпорхнул в гостиную, откуда доносился гул голосов, звон бокалов и сальный смех коллеги Гены.

Марина осталась одна. В духовке доходило мясо по-французски. Запах майонеза и запеченного сыра, который раньше вызывал аппетит, сейчас провоцировал приступ дурноты. Она посмотрела на гору грязной посуды в раковине. Это была ее квартира — наследство от бабушки. Но за три года брака Олег так ловко расставил акценты, что теперь казалось: Марина здесь просто обслуживающий персонал.

В комнате громко разговаривали.

— Да, ремонт мы с Маришкой сами тянули! — врал Олег. Голос у него был уже нетвердый, развязный. — Я говорю: хочу лофт. А она мне: давай классику. Ну, я кулаком по столу — будет лофт! И точка. Мужик я или кто?

Гости одобрительно загудели. Марина сжала край столешницы до белых пятен. Ремонт оплатили ее родители, продав гараж и добавив накопления. Олег в это время «искал себя» и менял работы, принося домой копейки.

В дверь позвонили.

Олег в этот момент разливал гостям «беленькую» из запотевшего графина и даже не дернулся.

— Марин! Открой!

Она, переваливаясь с ноги на ногу, пошла в коридор. В глазок было видно мамину вязаную шапку.

— Мама? Папа? — Марина открыла дверь.

На пороге стояли Наталья Ивановна с объемными сумками и Степан Ильич — отец Олега. Свекор держал в руках детский манеж в разобранном виде.

— Доча, мы не вовремя? — мама сразу оценила шум в квартире и бледный вид дочери. — Ты трубку не брала, мы испугались. Сват вот помог манеж довезти, мы внизу встретились.

— Проходите, — Марина посторонилась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Ей стало стыдно. Не за родителей, а за то, что сейчас начнется.

Они разделись. Наталья Ивановна, в простом домашнем свитере и джинсах, сразу потянулась к дочери.

— Ты зеленая вся. А ну марш в спальню! Кто там гуляет? Опять Олег своих привел?

Из гостиной, пошатываясь, вышел Олег. Увидев родителей, он не обрадовался. На его лице отразилась паника. Там, в комнате, сидел Виктор Петрович — человек из мира дорогих костюмов и закрытых клубов. А тут — теща с авоськами и отец в старой кожаной куртке.

— Вы чего приехали? — вместо «здрасьте» выпалил Олег. — У меня деловой ужин. Решается моя судьба.

— Здравствуй, сынок, — спокойно произнес Степан Ильич, ставя манеж к стене. — Мы вообще-то к внучке будущей приехали, а не к тебе. Помочь Марине. Она у тебя как тень.

— Пап, не начинай! — зашипел Олег, косясь на дверь гостиной. — Давайте вы... потом? Ну реально не в тему. У меня там люди серьезные.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ