Муж поменял путевку дочери на племянника и остался у дверей

«Наша дочь посидит дома, племяннику путевка нужнее!» — заявил муж. А вечером нашел у дверей свои вещи и упаковку детских принадлежностей

Красный маркер неприятно скрипнул по глянцевой бумаге. Семилетняя Катя старательно закрашивала клеточку с цифрой «двенадцать» на настенном календаре.

— Мам, осталось всего восемь дней! — девочка повернулась к Нине, демонстрируя перемазанные фломастером пальцы. — А мы успеем купить мне те желтые плавательные очки, которые мы в торговом центре видели?

Нина кивнула, вытирая руки кухонным полотенцем. В духовке румянилась запеканка, по квартире разливался аппетитный аромат специй и расплавленного сыра. Обычный вечер вторника.

В прихожей щелкнул замок. Вадим разулся, по привычке бросив кроссовки прямо на проходе, и прошел на кухню. Выглядел он подозрительно бодрым. Обычно после смены в автосервисе муж возвращался вымотанным, молча съедал ужин и уходил к телевизору. А тут — глаза блестят, движения суетливые.

— Катюх, иди мультики посмотри, нам с мамой поговорить надо, — скомандовал он.

Дочь послушно убежала в комнату. Вадим сел за стол, побарабанил пальцами по клеенке и выдал:

— Нин, тут такое дело. Я сегодня залез с нашего домашнего ноута в личный кабинет лагеря. Ну, куда мы Катю отправлять собирались. И поменял данные ребенка. Вместо Кати поедет Игнат.

Нина перестала дышать. Просто забыла, как это делается. Она смотрела на мужа, на его спокойное, даже немного гордое лицо, и не могла сопоставить услышанное с реальностью.

— Что ты сделал? — сипло переспросила она.

— Да брось, только без концертов, — Вадим поморщился. — Игнату девять, он пацан, ему энергия нужна, лес, веревочные парки. А Кате всего семь, ну зачем ей этот лагерь? Девочка домашняя. Наша дочь посидит дома, племяннику путевка нужнее! Я сестре уже позвонил, она Игнату вещи собирает.

Он потянулся к тарелке с нарезанным хлебом, отломил горбушку.

— Путевку, которую я оплатила еще зимой со своей карты? — Нина оперлась руками о столешницу. — Ради которой Катя полгода оценки исправляла? Ты просто взял и отдал ее своему племяннику?

— Опять ты про деньги! — вскинулся Вадим. — У нас семья или бухгалтерия? Жанне сейчас тяжело. Она одна тянет троих детей. Ей нужно хотя бы старшего на пару недель пристроить, чтобы выдохнуть. Мы же с Катей потом на речку съездим на выходных. Подумаешь, велика потеря.

Нина закрыла глаза. От духоты на кухне вдруг стало невыносимо тошно.

История с Жанной, младшей сестрой мужа, тянулась годами, как дурная, липкая жвачка. В свои двадцать восемь лет золовка не имела ни профессии, ни стажа работы. Зато у нее была невероятная способность находить самых никчемных кавалеров на районе и регулярно ждать прибавления.

Жанна жила с матерью, Тамарой Ильиничной, в крошечной «двушке». От нее всегда несло сладким дешевым парфюмом и едким дымным шлейфом, который тянулся за ней с балкона. Первого, Игната, она родила в девятнадцать. Отец растворился в пространстве сразу после выписки. Через три года появился Тимур. Еще через четыре — Рита.

— Мужики пошли мелкие, — вздыхала Жанна, сидя у Нины на кухне и уплетая бутерброды с икрой. — Ответственности боятся. Ну и пусть катятся. Я женщина гордая.

Гордость Жанны заканчивалась ровно там, где начинались ее финансовые потребности. А потребности росли с каждым днем.

Нина поначалу жалела золовку. Отдавала вещи, из которых вырастала Катя, привозила пакеты с гречкой, макаронами и яблоками. Но Жанна быстро поняла, что брат — это безлимитный банкомат.

— Вадик, у Тёмы комбинезон по швам пошел, — ныла она в трубку поздним вечером. — Зима на носу. Скинь тысяч семь, а? С пособий верну... ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ