Через сайт родни увидела свою копию из Иркутска

Через сайт родни увидела свою копию из Иркутска, в роддоме их разделили близнецами

Курсор завис. На экране было моё лицо – но не моё. Те же скулы, тот же прищур левого глаза, тот же поворот головы вправо, будто прислушиваешься к далёкому звуку. Только имя чужое. И город – другой.

Зоя. Иркутск.

Я отодвинулась от монитора и уставилась в тёмное окно. За стеклом – декабрь, начало одиннадцатого вечера. Здание геодезической компании опустело три часа назад. Охранник внизу, наверное, уже задремал. А я сидела в кабинете на втором этаже и проверяла маршрутные координаты для завтрашней полевой съёмки. Работа, которую можно было закончить утром. Но дома меня никто не ждал – ни человек, ни кот, ни даже рыбка. Только тишина и щербатая чашка на кухонном столе.

Чашку с остывшим кофе я забыла на подоконнике ещё днём. Бумаги лежали ровными стопками – за тридцать лет привыкла раскладывать перед уходом, даже если задерживалась. Каждая вещь на своём месте. Каждая точка в своей координате. Порядок – единственное, что я умела контролировать.

Почту открыла машинально. Уведомление от сайта поиска родственников висело с утра: «Найдено возможное совпадение». Кликнула не глядя.

На этом сайте я зарегистрировалась полгода назад, в июне. Загрузила фотографию, заполнила анкету. Ткнула «отправить». И забыла, потому что зачем мне сайт поиска родственников? Дочь Кира живёт в Москве. Бывший муж – отдельная планета, и мне туда не надо. А мама умерла шесть лет назад.

Но мама перед смертью сказала одну фразу.

Каждый вечер я возвращалась в пустую квартиру. Автобус, прихожая, чайник, телевизор без звука – просто чтобы экран светился. Иногда звонила Кира, говорили минут десять. Иногда не звонил никто. В такие вечера мамина фраза вылезала из-под рёбер и стояла рядом.

Палата на двоих, осень две тысячи девятнадцатого. Капельница. Воздух сухой от обогревателя. Мама лежала на высокой подушке, пальцы перебирали край простыни – тонкие, длинные, как у меня.

– Мам, поспи, – сказала я.

– Римма.

– Что?

Она посмотрела на меня. Ясно, без жара.

– Тебя могло быть двое.

Я замерла с яблоком в руке – чистила для неё, ножом, по спирали. Срезанная кожура свисала тонкой лентой.

– Мам, что ты имеешь в виду?

– Могло быть двое, – повторила она тише. И закрыла глаза.

Больше она к этому не вернулась. Через неделю её не стало. Яблоко так и осталось на тумбочке – потом, после похорон, я нашла его, высохшее, коричневое. Выбросила. А фразу – не смогла.

Я списала на лекарства. На спутанное сознание. Вернулась к чертежам, к маршрутам, к квартире, где по вечерам стулья скрипели так, будто кто-то ходит в соседней комнате. Шесть лет старалась не думать. Получалось – до тех пор, пока не переставало.

В мае двадцать пятого наткнулась на этот сайт случайно, в рекламе мелькнуло: «Найдите родных». Зашла вечером, когда тишина стала невыносимой. Заполнила анкету. Ткнула «отправить».

Полгода – ничего.

И вот теперь с экрана смотрела женщина, которую я не знала, но узнала мгновенно.

Я закрыла вкладку. Открыла. Закрыла. Встала, прошлась по кабинету. На стене – карта страны, от Калининграда до Владивостока. Тула слева, маленькая точка. Иркутск – далеко справа, у самого сгиба. Четыре тысячи километров. Я подошла и провела пальцем по бумаге от одной точки к другой. Медленно. Бумага была тёплой от батареи.

Между двумя точками не было ничего...