28.07.2026 11:34
«Мы вскочили в последний вагон».
«Мы вскочили в последний вагон». Истории двух пациентов с лимфомой: один спасён, другой борется за право на жизнь
Фолликулярная лимфома неизлечима, но современная медицина может держать заболевание под контролем годами. С конца 2023 года в России зарегистрированы биспецифические антитела — препараты, способные добиться ремиссии даже после того, как химиотерапия перестала работать.
Александру из Ярославля повезло. В 2022 году он буквально «вскочил в последний вагон» — получил эту терапию в рамках программы раннего доступа. До этого 9 лет борьбы, бесконечные рецидивы, тяжёлые курсы химии. Врачи уже готовились к худшему. Но новые антитела сработали: сейчас он живёт без инвалидности, без постоянной терапии и работает. Чудо? Нет, результат вовремя назначенного лечения.
Ирине из Ростовской области не так повезло. Тот же диагноз, тот же препарат, рекомендованный федеральным центром. Регион назначение подтвердил. Но с февраля лекарство не могут закупить — «бюджет закончился, денег нет». Время идёт, состояние ухудшается. У неё двое внуков, пенсия — 14 тысяч, а курс стоит около 7 миллионов. Доступ к препарату превратился в лотерею: кому-то дают шанс, кто-то ждёт, пока система придумает, как оплатить лечение.
Почему так? Терапия зарегистрирована, внесена в клинические рекомендации, но не входит в список жизненно важных (ЖНВЛП). Из-за этого нет отдельной статьи бюджета, и регионы просто не могут его закупать. Время работает против пациентов: каждый месяц промедления снижает шансы на успех.
Разница между этими двумя историями — всего лишь в том, кому лекарство досталось вовремя. И пока это не изменится, доступ к лечению остаётся делом случая, а не правом.
Ведущий агрегатор по медицине
🚑 Подпишись в Телеграмм или в МАХ
Фолликулярная лимфома неизлечима, но современная медицина может держать заболевание под контролем годами. С конца 2023 года в России зарегистрированы биспецифические антитела — препараты, способные добиться ремиссии даже после того, как химиотерапия перестала работать.
Александру из Ярославля повезло. В 2022 году он буквально «вскочил в последний вагон» — получил эту терапию в рамках программы раннего доступа. До этого 9 лет борьбы, бесконечные рецидивы, тяжёлые курсы химии. Врачи уже готовились к худшему. Но новые антитела сработали: сейчас он живёт без инвалидности, без постоянной терапии и работает. Чудо? Нет, результат вовремя назначенного лечения.
Ирине из Ростовской области не так повезло. Тот же диагноз, тот же препарат, рекомендованный федеральным центром. Регион назначение подтвердил. Но с февраля лекарство не могут закупить — «бюджет закончился, денег нет». Время идёт, состояние ухудшается. У неё двое внуков, пенсия — 14 тысяч, а курс стоит около 7 миллионов. Доступ к препарату превратился в лотерею: кому-то дают шанс, кто-то ждёт, пока система придумает, как оплатить лечение.
Почему так? Терапия зарегистрирована, внесена в клинические рекомендации, но не входит в список жизненно важных (ЖНВЛП). Из-за этого нет отдельной статьи бюджета, и регионы просто не могут его закупать. Время работает против пациентов: каждый месяц промедления снижает шансы на успех.
Разница между этими двумя историями — всего лишь в том, кому лекарство досталось вовремя. И пока это не изменится, доступ к лечению остаётся делом случая, а не правом.
Ведущий агрегатор по медицине
🚑 Подпишись в Телеграмм или в МАХ