Мучительная битва: гордость против любви

Для тех же, кто отступил и сдался, наступает период тоски. Радость уходит и они вспоминают с горечью этот первоначальный период своей жизни в Церкви, когда было все радостно и легко. И страдают о том времени, но не знают, как вернуть это состояние, переживаемое в том время. Большинство людей, на этом рубиконе, к сожалению, останавливается.

Есть священники, даже очень опытные, у которых первоначально была община в несколько сот человек, а сейчас, когда священник, хотя и очень хороший, стал уже достаточно пожилым, с ним осталось лишь несколько человек. Не из-за того люди разошлись, что он плохой, а из-за того, что многие просто не хотят отказываться от каких-то своих мелких страстей. Они хотят считаться чадами известного духовника, членами Церкви, но при этом ничем и никак (речь идёт о борьбе со страстями) не жертвуя.

Преподобномученица Параскева (Матиешина) рассказывала, что её духовный наставник лишал пищи её самолюбие. «Сколько муки и борьбы, – писала она, – тогда было в моем беспокойном самолюбивом и лукавом сердце. Теперь я опытом познала, как тяжела и упорна битва, когда борются самолюбие и любовь». Борьба с эгоизмом и самолюбием была очень нелегка, но в итоге страсть гордости была преодолена любовью к духовнику.

Когда человек действительно старается слушаться своего духовного отца, то в нём неизбежно начинается мучительная духовная борьба: твоя гордость тебя зовёт к одному, а любовь к духовнику и к Богу – совершенно к другому, и человек в буквальном смысле разрывается. Это такие муки, которые, без преувеличения, лишают покоя и сна. Чтобы достичь цели, человек должен склонить свою волю на сторону Любви, а трагедия для многих заключается в том, что их внимание, произволение склоняется на другую противоположную сторону и они отпадают от Церкви, от Христа.

Многие, читая о преподобных Амвросии Оптинском, Серафиме Саровском, считают, что духовники – это такие люди, которые всегда только ласково улыбаются, «гладят по головке» и «кормят конфетками».

Конечно, в определённых ситуациях нужна и душевность. Если человек пришёл в Церковь в зрелом возрасте – он уже, возможно, искалечен жизнью, его сразу нужно по-человечески обогреть, чтобы сердце оттаяло. Но пройдёт время, и духовник говорит такому человеку: "Ты знаешь, первоначальный этап для тебя завершился, и, если ты хочешь духовных отношений, я должен начать предъявлять тебе определённые требования" (например, примириться с тем, кого ты видеть не хочешь).

Проблема многих людей и, особенно, женщин, состоит в том, что они хотят остаться навсегда в этом периоде такой вот душевности – конфеток, чаепитий, «глаженья по головке». Однако подлинный старец, если увидит у вас мозоль, – обязательно на неё наступит, то есть поставит вас лицом к лицу с вашей страстью.

Вспомним фильм «Остров» режиссера Павла Лунгина, где показано, как архимандрита, очень привязанного к своим вещам – архиерейским сапогам и одеялу, и к тому же, сильно боявшегося смерти, герой Петра Мамонова поставил именно в ту ситуацию, которая выявила его страсти. Архимандрит столкнулся со своими страстями лицом к лицу, увидел их, осознал их присутствие в себе.

Подвижник Глинской пустыни схимонах Архипп иногда «давал особые уроки труда и терпения». Однажды осенью он пригласил одного инока помочь обмазать келлию. Причем, для обмазывания келлии о. Архипп брал не глину, а грязь, которая находилась тут же, возле келлии. Грязь, в отличие от глины, к стенам не прилипала и от стен отваливалась. Через некоторое время о. Архипп отошёл, и инок, оставшись один, подумал: «Руки зябнут, грязь не пристаёт, только напрасный труд, лучше бы старец пригласил штукатуров, они сделали бы всё, как следует». И в это время о. Архипп, позвав его, повторил все, о чем тот думал, а потом добавил: «Раб Божий, не скорби. Матерь Божия каждый шаг твой видит и запишет, ничто не пропадёт». Келия так и осталась необмазанной, так как после перерыва работа не возобновилась. «Для старца, как видно, нужна была не обмазка келлии, а урок».