Люди, утратившие смысловые опоры в эпоху постмодерна, осциллируют к идее защищённости, которая сама собой рождается у подлинно верующего человека.

Люди, утратившие смысловые опоры в эпоху постмодерна, осциллируют к идее защищённости, которая сама собой рождается у подлинно верующего человека. Но так как к подлинной вере люди не приходят, то рождаются предпосылки для появления тоталитарных методов контроля.

«Идеализация человеческого интеллекта, – пишет профессор Маттиас Десмент, – в конечном итоге привела к усилению страха перед болезнями и страданиями, в то время как межчеловеческие отношения были отмечены неопределённостью и неразберихой. Старые заповеди и запреты в конечном счёте были заменены джунглями правил и предписаний и новой, сверхстрогой моралью». Рост страха и неуверенности таким образом приводит к нарциссизму и мании регулирования.

Профессор считает, что человечество стоит на перепутье. Он считает, что общество может избегать беспокойства и отрицать свою неуверенность. Или же мы начнем игнорировать наше нарциссическое беспокойство и принимать неопределённость. Первый вариант означает попытку найти опору в «псевдонаучной идеологии, ложной рациональности, ложной уверенности и технологическом контроле».

Но стоит встать на эти рельсы, как мы начинаем испытывать еще большие тревогу, депрессию и социальную изоляцию. И на этот вызов люди отвечают еще большими попытками контролировать, что ведёт их к еще большему отчаянию. Конечным и логичным выводом, к которому данный процесс приводит, является образование масс и тоталитаризм. «То есть радикальное разрушение всего человеческого творческого потенциала, индивидуальности, разнообразия и любых форм социальных связей (за исключением связи между индивидом и государственным коллективом)».
Тоталитарное общество имеет некоторые этапы своего становления. Началом его формирования является появление механистического мировоззрения. Общество всё более охватывается механистической идеологией, которая вырождается в слепую веру.

Растёт с каждым днем ощущение бессмысленности и изоляции. Притом, надежды в данных условиях возлагаются на утопическое, технологическое решение проблем.

В общественном пространстве всё более начинает доминировать «псевдонаучный дискурс о цифрах, данных и статистике». И этот дискурс полностью стирает грань между научными фактами и вымыслом.

«Эпидемический страх и неуверенность» заставляют население стремиться к [подчинению] абсолютной власти (глава 5). И далее социальное разобщённое население «внезапно объединяется в единое целое в процессе массового формирования» [является ли такое единство метамодерном?].
В современных компаниях есть идея многообразия. В некоторых иностранных транснациональных компаниях постулируется, что в руководстве, например, должно быть некое процентное соотношение геев, трансгендеров и так далее, – «квота на должности в области разнообразия» («Политика разнообразия, равных возможностей и принятия»). То есть осцилляция между различными позициями в соответствии с идеями метамодерна.

В теории всем даются равные права, но как это на практике происходит? Поделился информацией сотрудник очень крупной международной компании. Не буду называть эту компанию. Например, женщина, «она» требует, чтобы её называли «он», потому что она решила, что в данный период жизни является мужчиной. Получается, что другие люди должны уважать ее точку зрения. А что по факту? Человек должен всё время думать, с кем сейчас эта девушка себя идентифицирует. На совещании в этой компании один программист высказался: почему он должен себя постоянно напрягать в распознавании идентичности? Он не готов в это вникать. Идея разнообразия первоначально предполагала, что и этому человеку тоже даётся право высказаться, и его точка зрения должна быть учтена. В данной ситуации – нежелание программиста вникать в подобные вопросы. Теперь по прошествии некоторого времени в данной компании никто и слова не смеет сказать. Все понимают, что за несогласием последует наказание. То есть осцилляция идет в одностороннем порядке.