16.07.2026 21:22
«Гармония, – пишет Ухтомский, – есть покоящаяся Истина, какова она есть сама по себе, покоящаяся реальность, покоящаяся красота.
«Гармония, – пишет Ухтомский, – есть покоящаяся Истина, какова она есть сама по себе, покоящаяся реальность, покоящаяся красота. Гармония есть целое. Целое есть гармония частей. Части не предшествуют целому, и лишь целое гармоническое дает реальный смысл своим частям. … Идеализация есть тот единственный орган, которым мы постигаем впервые реальность как гармоническое целое. … Реальность без идеализации распадается на дисгармонирующие, противоборствующие частности. Разрушив «целое», искуситель оставил человека пред бесплодными попытками восстановить реальность из «частного» или организовать её из “общего”. Талисман “целого” ведь безвозвратно утерян вместе с секретом идеализации».
Христианство даёт нам понимание, что в каждом человеке есть незатоптанная искра. Во время педагогического процесса именно к этой искре мы и апеллируем. В окружающем мире мы предчувствуем наличие замысла. Знание и предчувствие дают нам иммунитет против отчаяния. Соответственно, с позиции идеализации мы говорим другому: ты – прекрасен, я хочу быть таким же, как ты. Вне идеализации – ты – такой же подлец, как и я. И тогда мы роняем человека до своего уровня.
Стоит учесть, что Ухтомский применял и термин интерполяция – внешнюю реальность мы схватываем наскоро и в человеке видим лишь несколько черт, фиксируем их, а образ достраиваем, исходя из того материала, что есть в нас. Так, вор во всем подозревает воровство. То, что мы читали, слышали, думали – становится строительным материалом для образа реальности. Соответственно, если мы ближних видим скотами, то данная нами характеристика отражает и нас самих. Ближний выявляет то, что мы сформировали в себе.
Конечно, бывает, окружающие ведут себя плохо, но, обладая идеализацией, мы можем видеть в них перспективу. Кстати, это видение крайне нужно начальнику, чтобы попытаться в каждом работнике увидеть то зерно, что может дать всходы. Если этот орган познания утрачивается, то прекрасная невеста прекрасного жениха становится отупевшей женой затрапезного мужа (по мысли Ухтомского), а Иерусалим воспринимается как грязный восточный город. Цельной картины мира не формируется. Мир рассыпается на дискретные части. Опять мы возвращаемся к образу ребёнка, который плачет над разбитой мозаикой. Ухтомский отмечает, что человек, утративший идеализацию, сталкивается с раздробленными частями и не может собрать их воедино.
Ухтомский считает, что «секрет общего дела и Единения утерян, заброшен в море. И люди пытаются на место его выдумать что-нибудь своё, портативное, что-нибудь такое, что было бы возможно без самоотрицания, без самоотвержения». Возможно, такие метамодернистские конструкции, как «бирюзовые компании», являются попыткой создать нечто там, где возможность единения была утрачена.
Христианство даёт нам понимание, что в каждом человеке есть незатоптанная искра. Во время педагогического процесса именно к этой искре мы и апеллируем. В окружающем мире мы предчувствуем наличие замысла. Знание и предчувствие дают нам иммунитет против отчаяния. Соответственно, с позиции идеализации мы говорим другому: ты – прекрасен, я хочу быть таким же, как ты. Вне идеализации – ты – такой же подлец, как и я. И тогда мы роняем человека до своего уровня.
Стоит учесть, что Ухтомский применял и термин интерполяция – внешнюю реальность мы схватываем наскоро и в человеке видим лишь несколько черт, фиксируем их, а образ достраиваем, исходя из того материала, что есть в нас. Так, вор во всем подозревает воровство. То, что мы читали, слышали, думали – становится строительным материалом для образа реальности. Соответственно, если мы ближних видим скотами, то данная нами характеристика отражает и нас самих. Ближний выявляет то, что мы сформировали в себе.
Конечно, бывает, окружающие ведут себя плохо, но, обладая идеализацией, мы можем видеть в них перспективу. Кстати, это видение крайне нужно начальнику, чтобы попытаться в каждом работнике увидеть то зерно, что может дать всходы. Если этот орган познания утрачивается, то прекрасная невеста прекрасного жениха становится отупевшей женой затрапезного мужа (по мысли Ухтомского), а Иерусалим воспринимается как грязный восточный город. Цельной картины мира не формируется. Мир рассыпается на дискретные части. Опять мы возвращаемся к образу ребёнка, который плачет над разбитой мозаикой. Ухтомский отмечает, что человек, утративший идеализацию, сталкивается с раздробленными частями и не может собрать их воедино.
Ухтомский считает, что «секрет общего дела и Единения утерян, заброшен в море. И люди пытаются на место его выдумать что-нибудь своё, портативное, что-нибудь такое, что было бы возможно без самоотрицания, без самоотвержения». Возможно, такие метамодернистские конструкции, как «бирюзовые компании», являются попыткой создать нечто там, где возможность единения была утрачена.