21.07.2026 22:26
У кого-то есть дар творчества, есть верующие композиторы, художники.
У кого-то есть дар творчества, есть верующие композиторы, художники. Один их них – Сергей Андрияка. Кстати, почему он не сгорал, хотя работал сутками? Во-первых, он умел молиться. Когда он молился, то выключал всё остальное. Однажды он спросил духовника о том, что во время работы не получается молиться. И духовник ответил: «Если ты пишешь во славу Божию, то это и есть молитва». В этом и есть великая истина. Когда преподобный Авва Дорофей в своих «Душеполезных поучениях» говорил, что изучал медицинские книги, чтобы устроить для братии больницу в монастыре, и в это время не мог держать память Божию. И тогда ему было отвечено: то, что он изучает медицинские книги ради любви к Богу, то это и есть память Божия.
Во-вторых, он умел переключаться. Он принимал гостей. Также у него было хорошее качество смирения. Когда он приезжал на Соловки, несмотря на то, что он был главой большой Академии, он мог встать в очередь на исповедь последним и до 3-х часов ночи ждать, когда будет его черёд.
Всё это позволяло ему гореть, но не сгорать. Его историю можно хоть записывать в жития. Его позвоночник был полностью разрушен онкологией. Родные взяли его домой под свой страх и риск. Обезболить было уже невозможно. Но умирал он в мире со словами «Всех люблю».
Без какого-то опыта предаться Богу невозможно, потому что иначе всегда будут закрадываться мысли вроде «чего ты здесь сидишь?». И только твой опыт, который ты фиксируешь, позволяет понять, что твой ежедневный контакт с людьми, даже которые тебе не нравятся, чем-то тебя обогащает, помогает тебе самому в чём-то перестроиться. По итогу и времени потом хватает. И тогда ты можешь находиться в этой обстановке спокойно, не сжигая кислорода.
Кто-то скажет, что это глупо и так ничего не успеешь. Но, к примеру, я не знаю, как получилось написать такое количество книг. Один день в неделю я работаю сутки, перед этим хорошо высыпаясь (в этом нет ничего особенного, так работают в полиции). Но когда у тебя внутри всё спокойно, когда ты стараешься жить без греха, у тебя появляется большая работоспособность. Как двигатель, в который залито масло. Потому что иначе, если масла нет, да ещё и песок попал – наши конфликтные отношения с людьми. Здесь на одного цыкнул, там на другого рыкнул, – ты работаешь в условиях перегрузки, а твой двигатель стучит. Тебе постоянно приходит на ум мысль, что ты хам. Но когда ты находишься в условиях перегрузки, важно, чтобы никакие болты не звенели.
Преподобный Авва Дорофей говорит, когда человек живёт без греха, у него есть силы нести искушения.
Как-то у меня обострилась межпозвоночная грыжа. Тогда я подумал: «Всё, конец моей священнической деятельности», – потому что ни стоять, ни сидеть невозможно. Небольшой пакет с двумя книжками в таком состоянии – невероятная тяжесть. Эти полтора килограмма буквально сплющивают тебя. А когда ты здоров, то рюкзак в несколько десятков килограмм воспринимается нормально.
Так и в жизненной ситуации: если совесть тебя ни в чём не обличает, то тяжесть ситуации посильна. Да, есть трудности, они ощущаются, но не как смертельные, отчаяние не захлестывает, ситуация терпима.
Во-вторых, он умел переключаться. Он принимал гостей. Также у него было хорошее качество смирения. Когда он приезжал на Соловки, несмотря на то, что он был главой большой Академии, он мог встать в очередь на исповедь последним и до 3-х часов ночи ждать, когда будет его черёд.
Всё это позволяло ему гореть, но не сгорать. Его историю можно хоть записывать в жития. Его позвоночник был полностью разрушен онкологией. Родные взяли его домой под свой страх и риск. Обезболить было уже невозможно. Но умирал он в мире со словами «Всех люблю».
Без какого-то опыта предаться Богу невозможно, потому что иначе всегда будут закрадываться мысли вроде «чего ты здесь сидишь?». И только твой опыт, который ты фиксируешь, позволяет понять, что твой ежедневный контакт с людьми, даже которые тебе не нравятся, чем-то тебя обогащает, помогает тебе самому в чём-то перестроиться. По итогу и времени потом хватает. И тогда ты можешь находиться в этой обстановке спокойно, не сжигая кислорода.
Кто-то скажет, что это глупо и так ничего не успеешь. Но, к примеру, я не знаю, как получилось написать такое количество книг. Один день в неделю я работаю сутки, перед этим хорошо высыпаясь (в этом нет ничего особенного, так работают в полиции). Но когда у тебя внутри всё спокойно, когда ты стараешься жить без греха, у тебя появляется большая работоспособность. Как двигатель, в который залито масло. Потому что иначе, если масла нет, да ещё и песок попал – наши конфликтные отношения с людьми. Здесь на одного цыкнул, там на другого рыкнул, – ты работаешь в условиях перегрузки, а твой двигатель стучит. Тебе постоянно приходит на ум мысль, что ты хам. Но когда ты находишься в условиях перегрузки, важно, чтобы никакие болты не звенели.
Преподобный Авва Дорофей говорит, когда человек живёт без греха, у него есть силы нести искушения.
Как-то у меня обострилась межпозвоночная грыжа. Тогда я подумал: «Всё, конец моей священнической деятельности», – потому что ни стоять, ни сидеть невозможно. Небольшой пакет с двумя книжками в таком состоянии – невероятная тяжесть. Эти полтора килограмма буквально сплющивают тебя. А когда ты здоров, то рюкзак в несколько десятков килограмм воспринимается нормально.
Так и в жизненной ситуации: если совесть тебя ни в чём не обличает, то тяжесть ситуации посильна. Да, есть трудности, они ощущаются, но не как смертельные, отчаяние не захлестывает, ситуация терпима.