Можно обратиться к размышлениям ещё одного писателя, чьё имя нередко связывают с наркотиками и психоделией.
Обращение к произведению Шарля Бодлера «Поэма гашиша» не следует понимать как попытку абсолютизировать его творчество или личность. Писатель нёс бремя своих проблем, подробный разбор которых здесь был бы неуместен. Основанием упоминания этого текста служат два факта: использование писателем гашиша и осознание им разрушительного влияния этого опыта для творческих сил.
Отнесёмся к Бодлеру как к поэту, а не как к богослову. Разумеется, для христиан Аполлон является языческим идолом, через которого демонические силы обольщали поклоняющихся ему людей. Однако поэты, обращаясь к образам греческой мифологии, соотносили их с универсальным стремлением человеческого духа вырваться из земного притяжения. В подобном символическом ключе мифологические образы использовал и Пушкин.
Стремление преодолеть земное притяжение существовало и в античную эпоху. Другое дело, что без Божественного Откровения и искупления, дарованного человеческому роду Христом, это стремление не могло быть осуществимо.
Как следует относиться к восторженным эпитетам, которые использовал Бодлер в отношении образов, заимствованных из культуры античности? В действительности античный мир переживал существенные трудности, как в поиске Божественной Истины, так и в области духовной жизни. Мистика античности была тесно связана с различными заблуждениями и с порабощением человека миру демоническому.
Те, кто интересуется данным вопросом, могут прочесть несколько глав раздела «Языческая эпоха» из книги Л.А. Тихомирова «Религиозно-философские основы истории». В частности, в главе «Богоискание классического мира» автор отмечает, что классический мир в результате длительного духовного поиска пришел к убеждению, что «силы людей не могут сами по себе познать смысла жизни».
С точки зрения понимания духовности святыми отцами, деятели искусства также пребывают в оковах падшего естества – даже если речь идёт о всемирно известных писателях, художниках и музыкантах. Само по себе искусство не избавляет человека от повреждения природы, ставшего неотъемлемой частью человеческого естества после грехопадения Адама.
В частности, преподобный Варсонофий Оптинский писал: «Некоторые говорят, что науки и искусства, особенно музыка, перерождают человека, доставляя ему высокое эстетическое наслаждение. Но это неправда. Под влиянием искусства: музыки, пения и т.д., человек, действительно, испытывает наслаждение, но оно бессильно переродить его» .