09.07.2026 11:10
Госдума приняла закон, который меняет саму логику банкротства в России.
Госдума приняла закон, который меняет саму логику банкротства в России. Если раньше это был почти гарантированный конец, где компания объявляла себя банкротом, банки немедленно требовали досрочного погашения, поставщики переходили на предоплату, клиенты замораживали контракты. Бизнес умирал даже не от долгов, а от реакции рынка на само слово «банкротство». Новый закон пытается разорвать этот порочный круг.
Появится институт добанкротной санации — возможность договориться с кредиторами до того, как компания рухнет. Если большинство кредиторов поддержит план восстановления, соглашение распространится и на тех, кто в нём не участвовал, но с защитной оговоркой: они не должны оказаться в худшем положении, чем участники. Правда, этот механизм доступен только крупным компаниям с активами больше миллиарда рублей. Малый и средний бизнес, к сожалению, за бортом.
Для тех, кто не успел воспользоваться санацией, но ещё может восстановиться, вводится судебная реструктуризация долгов. Суд может утвердить план восстановления на срок до четырёх лет с возможностью продления ещё на четыре года. Полное погашение долгов сразу не требуется — достаточно следовать утверждённому плану. Это принципиально меняет смысл обращения в суд, ведь вместо того чтобы хоронить компанию, суд может попытаться её спасти.
Меняется и роль арбитражных управляющих. Для реструктуризации появится антикризисный управляющий, который анализирует состояние должника, контролирует платежи и следит за исполнением плана. Им повысят вознаграждение, а к саморегулируемым организациям предъявят новые требования. Это реакция на многолетнюю проблему «карманных» управляющих, которые были заинтересованы не в спасении бизнеса, а в затягивании процесса.
Цифры объясняют, почему реформа назрела. Сейчас доля реабилитационных процедур в банкротстве составляет меньше одного процента. Почти все дела заканчиваются ликвидацией. Кредиторы в среднем возвращают лишь 6% требований. Новая система должна перевернуть эту пропорцию: сначала попытка спасти бизнес, и только если это невозможно — быстрый возврат активов в оборот.
Эксперты оценивают реформу осторожно. С одной стороны, это шаг вперёд, и у должников с кредиторами наконец появится выбор между ликвидацией и восстановлением. С другой — реальную практику можно будет оценить только через 2-3 года после вступления закона в силу. Не обошлось и без потенциальных рисков: решения смогут принимать кредиторы, контролируемые должником, а недобросовестные компании могут попытаться использовать новые механизмы, чтобы бесконечно уходить от обязательств. Впрочем, суды уже умеют бороться со злоупотреблениями, и, вероятно, справятся и здесь.
В целом счёт пока ничейный: закон решит одни проблемы и наверняка создаст новые, но сдвиг в сторону спасения бизнеса, а не его похорон — это уже немало в наше непростое время.
OZMAN
Появится институт добанкротной санации — возможность договориться с кредиторами до того, как компания рухнет. Если большинство кредиторов поддержит план восстановления, соглашение распространится и на тех, кто в нём не участвовал, но с защитной оговоркой: они не должны оказаться в худшем положении, чем участники. Правда, этот механизм доступен только крупным компаниям с активами больше миллиарда рублей. Малый и средний бизнес, к сожалению, за бортом.
Для тех, кто не успел воспользоваться санацией, но ещё может восстановиться, вводится судебная реструктуризация долгов. Суд может утвердить план восстановления на срок до четырёх лет с возможностью продления ещё на четыре года. Полное погашение долгов сразу не требуется — достаточно следовать утверждённому плану. Это принципиально меняет смысл обращения в суд, ведь вместо того чтобы хоронить компанию, суд может попытаться её спасти.
Меняется и роль арбитражных управляющих. Для реструктуризации появится антикризисный управляющий, который анализирует состояние должника, контролирует платежи и следит за исполнением плана. Им повысят вознаграждение, а к саморегулируемым организациям предъявят новые требования. Это реакция на многолетнюю проблему «карманных» управляющих, которые были заинтересованы не в спасении бизнеса, а в затягивании процесса.
Цифры объясняют, почему реформа назрела. Сейчас доля реабилитационных процедур в банкротстве составляет меньше одного процента. Почти все дела заканчиваются ликвидацией. Кредиторы в среднем возвращают лишь 6% требований. Новая система должна перевернуть эту пропорцию: сначала попытка спасти бизнес, и только если это невозможно — быстрый возврат активов в оборот.
Эксперты оценивают реформу осторожно. С одной стороны, это шаг вперёд, и у должников с кредиторами наконец появится выбор между ликвидацией и восстановлением. С другой — реальную практику можно будет оценить только через 2-3 года после вступления закона в силу. Не обошлось и без потенциальных рисков: решения смогут принимать кредиторы, контролируемые должником, а недобросовестные компании могут попытаться использовать новые механизмы, чтобы бесконечно уходить от обязательств. Впрочем, суды уже умеют бороться со злоупотреблениями, и, вероятно, справятся и здесь.
В целом счёт пока ничейный: закон решит одни проблемы и наверняка создаст новые, но сдвиг в сторону спасения бизнеса, а не его похорон — это уже немало в наше непростое время.
OZMAN