13.08.2026 12:54
Hermès: как дефицит сделал французскую семью самой богатой династией Европы Согласитесь, что не так много брендов, спос
Hermès: как дефицит сделал французскую семью самой богатой династией Европы
Согласитесь, что не так много брендов, способных с присущей им изюминкой переживать кризисы, а именно производить меньше товаров, чем люди хотят купить. Hermès один из таких.
На сегодняшний день ситуация такова, что большинство крупнейших игроков люксового рынка пытаются оживить спрос, а вот французский дом роскоши продолжает делать ставку на дефицит. Списки ожидания, ручная работа, ограниченные объёмы производства и культовые Birkin и Kelly превращают невозможность купить товар в часть самого товара.
За первое полугодие 2026 года выручка Hermès выросла на 6%, до €8,2 млрд. Для сравнения, LVMH прибавила лишь 2%, Kering — около 1%. В Азии Hermès тоже пока выглядит устойчивее конкурентов, хотя Китай ещё не вернулся к прежним уровням спроса. Причина во многом в устройстве самого продукта.
На изготовление одной Биркин мастер тратит больше 40 часов. До этого ему требуется около 18 месяцев обучения. Поэтому бренд физически не может просто открыть десять новых фабрик и завалить рынок сумками. Но компания превратила это ограничение в бизнес-модель.
Чем меньше сумок, тем сильнее ощущение эксклюзивности. Чем сложнее их получить, тем больше люди готовы ждать. В итоге дефицит перестаёт быть производственной проблемой и становится маркетинговым инструментом.
Именно этим Hermès отличается от LVMH и Kering; у первого около 75 брендов, у Kering — около 30. Французы фактически строят всю империю вокруг одного имени и нескольких категорий, где главным активом остаётся именно репутация бренда. Но у семьи есть ещё одна причина не гнаться за бесконечным ростом — наследники сами контролируют компанию.
Семья, насчитывающая более 100 человек, сегодня считается самой богатой династией Европы. Её совокупное состояние к концу прошлого года оценивалось примерно в $184,5 млрд. В прошлом году наследники Hermès обошли семью Бернара Арно и стали самой богатой семьёй Франции. Причём контроль над компанией они выстроили буквально как крепость.
В 2010 году, после того как LVMH неожиданно нарастила долю в Hermès примерно до 17%, три семейные ветви создали холдинг H51. Сегодня он контролирует 50,2% акций Hermès. В совокупности наследники владеют около 66,7% акций и более 76% голосующих прав. То есть LVMH может покупать бренды пачками, расширяться по всему миру и собирать очередную империю.
В Hermès же предпочитают делать сумки по 40 часов и ждать, пока за ними выстроится очередь. В основе этого есть довольно эффективная логика: дефицит защищает не только цену Биркин, но и независимость самой компании.
Что-то похожее на рынке часов делают Rolex, я как-то писал про их стратегию эксклюзивности через ожидание. Только там, правда, огромное количество часов просто пылятся на складе, но это уже совсем другая история.
В общем, французы построили бизнес, в котором ограниченное предложение поддерживает спрос, ручное производство ограничивает возможность агрессивной экспансии, а семейный контроль практически исключает возможность того, что однажды бренд станет очередным активом в портфеле какого-нибудь гигантского конгломерата.
Редкий бизнес, где один из главных секретов роста — вовремя остановиться и не продать лишнего.
OZMAN
Согласитесь, что не так много брендов, способных с присущей им изюминкой переживать кризисы, а именно производить меньше товаров, чем люди хотят купить. Hermès один из таких.
На сегодняшний день ситуация такова, что большинство крупнейших игроков люксового рынка пытаются оживить спрос, а вот французский дом роскоши продолжает делать ставку на дефицит. Списки ожидания, ручная работа, ограниченные объёмы производства и культовые Birkin и Kelly превращают невозможность купить товар в часть самого товара.
За первое полугодие 2026 года выручка Hermès выросла на 6%, до €8,2 млрд. Для сравнения, LVMH прибавила лишь 2%, Kering — около 1%. В Азии Hermès тоже пока выглядит устойчивее конкурентов, хотя Китай ещё не вернулся к прежним уровням спроса. Причина во многом в устройстве самого продукта.
На изготовление одной Биркин мастер тратит больше 40 часов. До этого ему требуется около 18 месяцев обучения. Поэтому бренд физически не может просто открыть десять новых фабрик и завалить рынок сумками. Но компания превратила это ограничение в бизнес-модель.
Чем меньше сумок, тем сильнее ощущение эксклюзивности. Чем сложнее их получить, тем больше люди готовы ждать. В итоге дефицит перестаёт быть производственной проблемой и становится маркетинговым инструментом.
Именно этим Hermès отличается от LVMH и Kering; у первого около 75 брендов, у Kering — около 30. Французы фактически строят всю империю вокруг одного имени и нескольких категорий, где главным активом остаётся именно репутация бренда. Но у семьи есть ещё одна причина не гнаться за бесконечным ростом — наследники сами контролируют компанию.
Семья, насчитывающая более 100 человек, сегодня считается самой богатой династией Европы. Её совокупное состояние к концу прошлого года оценивалось примерно в $184,5 млрд. В прошлом году наследники Hermès обошли семью Бернара Арно и стали самой богатой семьёй Франции. Причём контроль над компанией они выстроили буквально как крепость.
В 2010 году, после того как LVMH неожиданно нарастила долю в Hermès примерно до 17%, три семейные ветви создали холдинг H51. Сегодня он контролирует 50,2% акций Hermès. В совокупности наследники владеют около 66,7% акций и более 76% голосующих прав. То есть LVMH может покупать бренды пачками, расширяться по всему миру и собирать очередную империю.
В Hermès же предпочитают делать сумки по 40 часов и ждать, пока за ними выстроится очередь. В основе этого есть довольно эффективная логика: дефицит защищает не только цену Биркин, но и независимость самой компании.
Что-то похожее на рынке часов делают Rolex, я как-то писал про их стратегию эксклюзивности через ожидание. Только там, правда, огромное количество часов просто пылятся на складе, но это уже совсем другая история.
В общем, французы построили бизнес, в котором ограниченное предложение поддерживает спрос, ручное производство ограничивает возможность агрессивной экспансии, а семейный контроль практически исключает возможность того, что однажды бренд станет очередным активом в портфеле какого-нибудь гигантского конгломерата.
Редкий бизнес, где один из главных секретов роста — вовремя остановиться и не продать лишнего.
OZMAN