В эти самые дни четверть века назад (господи, звучит как «при динозаврах»), я ездила в одну из самых удивительных своих командировок.

В эти самые дни четверть века назад (господи, звучит как «при динозаврах»), я ездила в одну из самых удивительных своих командировок. Я тогда еще была стажёром в «Комсомольской правде».

Именно в эти дни — с конца февраля по начало марта — в определенное место в Белом море приходят тюлени и рождают там малышей — бельков. Такие плющевые игрушки. Их выкармливают 10-13 дней. Потом белек начинает расти, сереет, перестает быть плюшевым. А главное — может сам плыть дальше.

Есть всего три точки в мире, где это происходит: Канада, Гренландия и вот Архангельская область.

Там находится поморская деревушка, куда уже не первый век съезжаются люди убивать этого белька на мех. А с развитием фармацевтики — для лекарств.

Со всем этим было связано много слухов. Но журналистов там никогда не было (и я потом поняла почему).

И вот я выбила, выпросила себе командировку туда. В поддержку мне, молодой дурище, выдали самого лучшего фотографа – призера всех премий и военного корреспондента Володю Веленгурина.

Попасть в эту поморскую деревню из Архангельска можно было вертолетом. Билеты - только для своих. То есть реально приезжаешь и доказываешь, что ты – свой. Ни деньги, ни водка, ни угрозы, ни «корочка СМИ» — просто тебе или продают билеты или «давай, до свидания».

Билеты нам выписали и говорят: как выйдите из вертушки, сразу бегите. Бегите быстро. Вертушка улетит через час. Если за час вас не поймают, то вам повезло. Чужаков сильно не любят, могут и на вилы поставить.

Я думала они шутят.

Господи, как же мы с Веленгуриным бежали. Учтите, марафон можно пробежать ещё быстрее, если за вами будут гнаться разгневанные поморы.

… Это был маленький посёлок. Там жили человек 30-40. Готовили на печи. Воду брали из проруби. Мылись в бане. В единственной школе была единственная учительница 60-ти лет. У нее были надеты одновременно две пары очков, одни на другие, а сзади были соединены резинкой.

В дни, когда приходили тюлени рожать бельков, в деревню съезжались мужики-промысловики со всей области.

Они выходили на льдины с батогами и били белька прямо в центр лба, чтобы не испортить шкуру. Это был чудовищный промысел. Но этот промысел кормил эту богом и правительством забытую деревню. Из века в век.

… сбежав от промысловиков, которые всех чужаков считали врагами, мы с Веленгуриным очень быстро поняли, что ресторанов — выпить чашечку кофЭ — на острове нет. И гостиницы нет. И деться нам некуда. Но вертушка уже улетела и поморам тоже деться было некуда. Стало ясно, что замерзшие насмерть журналисты никому не нужны. И нас пустили жить в избу.

Если нас не били на следующие дни, то это не значит, что нас ждали. Мы просто ходили кругами и говорили с местными. Вова показывал мастер класс, как становиться невидимым, при этом фотографировал там все, беседовал, поддерживал. И нас приняли.

Местные сжалились надо мной, выдали валенки и платок. Температура там была -20, но ветер лютый. А потом вертолет перестал прилетать и нам было не вернуться. В итоге до большой земли летели в брюхе грузовой вертушки вместе с тоннами освежеванного белька.

За этот материал меня проклял весь Green Peace и прочие зеленые. Я защищала людей. Этот поселок жил этим боем уже почти век. Десять дней добычи белька кормили год. Со всей округи в этот поселок приезжали поморы на добычу, платили за постой, за еду, за баню. Продавали этого белька в апетеки на лекарства. Ну и на шубы. Люди выживали только потому, что убивали бельков.

А вот поморам текст понравился. Сказали, чтобы в следующий раз я одевалась теплее. Мы от «Комсомолки» потом туда книги в местную школу послали. Мне кажется это были первые книги за последние 20 лет у них. Как бы так объяснить: там телевизора в избах не было.

Бой белька, конечно, в итоге запретили. Но уже через много-много лет. Пыталась сейчас найти этот поселок на карте – а его уже вроде и нет. А мы реально были первыми и последними журналистами, кто там жил.

И выжил.