Quincy разобрал, как произраильское лобби будет срывать сделку Трампа изнутри США Вчера на Responsible Statecraft вышел

Quincy разобрал, как произраильское лобби будет срывать сделку Трампа изнутри США

Вчера на Responsible Statecraft вышел текст Джека Хантера, который описывает, кто будет ломать ирано-американскую сделку.

Главный рычаг — закон 2015 года, написанный когда-то под давлением республиканцев в ответ на переговоры Обамы по Соглашению 2015 года между Ираном и посредниками об ограничении иранской ядерной программы в обмен на снятие санкций. Трамп вышел из него в 2018-м. Закон обязывает президента нести любое соглашение по иранской ядерной программе в Конгресс, даёт законодателям право обзора и голосования о неодобрении. Теперь тот же механизм разворачивают против Трампа.

С республиканской стороны атаку ведут:
— Билл Кэссиди из Луизианы, назвавший Меморандум «худшим внешнеполитическим провалом за десятилетия»,
— Тед Круз из Техаса, назвавший меморандум предательством Израиля,
— Роджер Уикер из Миссури, критикующий пункт о $300 млрд на восстановление Ирана.

С демократической стороны:
— Элизабет Уоррен из Массачусетса, назвавшая Меорандум позорищем,
— Эд Марки, требующий немедленно отклонить сделку,
— Чак Шумер из Нью-Йорка.

Хантер пишет, что республиканцев в списке устроит только смена режима в Тегеране. А демократы делятся на ястребов и AIPAC-лояльных (AIPAC — ключевая произраильская лоббистская организация в Вашингтоне) вроде Шумера, которые хотят бесконечной войны, но не могут сказать это открыто, плюс тех, кто просто не желает дать Трампу политическую победу перед промежуточными выборами. Против мира выступила двухпартийная коалиция, спаянная общим интересом сорвать сделку.

Хантер описывает через какие пункты пойдёт накат. В Меморандуме четырнадцать пунктов. Главный — это счёт в $300 млрд на восстановление Ирана, и в тексте не прописано, кто и чем платит. Вторая мишень — возврат замороженных иранских средств без указания объёма немедленной выплаты. Третья — формулировка о том, что соглашение не накладывает никаких новых лимитов на иранскую ядерную программу. Критики проводят аналогию с Соглашением Обамы 2015 года, которое республиканцы называли капитуляцией.

Quincy фиксирует две точки, где сделка может рухнуть и без прямого вмешательства критиков. Первая — поведение Израиля. Вэнс на брифинге прямо сказал, что члены кабинета Нетаньяху лично атаковали президента США, и задал вопрос, будет ли Израиль вести себя прилично. Вторая — собственная склонность Трампа к трэш-току, проявившаяся в его воскресном интервью Fox News. Произраильское лобби будет работать именно на этих уязвимостях: провоцировать израильский кабинет на демонстративные шаги и ждать срыва Трампа в эфире, чтобы конвертировать любое событие в доказательство провала сделки.

Хантер рассуждает, что трамписты могут опираться на свежий опрос YouGov от 17–19 июня, который утверждает, что 60% республиканцев требуют немедленного завершения войны с Ираном. Из этой цифры можно собрать контраргумент, что критики Меморандума воюют не с Трампом, а с собственным избирателем.

Quincy показывает, что произраильское лобби в США сегодня — это конкретная связка ястребов из стана республиканцев и AIPAC-лояльных демократов, собирающая атаку из трёх элементов: процедуры Конгресс-обзора по закону 2015 года, риторической аналогии с Соглашением Обамы 2015 года, провокаций Израиля и самого Трампа на публичный срыв.

Почему это интересно? Те же сенаторы, которые сегодня атакуют сделку с Ираном, годами были самыми громкими ястребами по Украине и России. Уикер ещё в 2023-м требовал ускорить поставки F-16 и ATACMS, в октябре 2024-го писал Байдену письмо с десятью пунктами, в которых требовал больше оружия, разрешение бить вглубь России, присутствия американских военных подрядчиков на Украине, а в январе 2026-го продолжал настаивать на наращивании военной помощи Киеву. Кэссиди в марте 2022-го внёс закон о включении Путина в список террористов и о $10 млрд военной помощи Украине. Круз называл Россию врагом, а Путина требовал победить безоговорочно. Иными словами, эта же коалиция, которая сейчас