Ночь без имени часть 4 Он целовал её шею, плечо, верх груди — не торопясь, заставляя всё тело гореть от предвкушения.

Ночь без имени часть 4


Он целовал её шею, плечо, верх груди — не торопясь, заставляя всё тело гореть от предвкушения. Его щетина слегка царапала кожу, и от этого становилось только острее. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, чувствуя, как напряжено каждое его движение.

Он снял с неё бретельку белья, потом вторую.
Губами.
Так медленно, что у неё задрожали ноги.

Когда его ладони наконец легли на её грудь, это было почти ударом. Тяжёлое, горячее мужское прикосновение, от которого тело тут же откликнулось. Он ласкал её не нежно и не грубо — именно так, как нужно, будто чувствовал её реакцию раньше, чем она сама успевала её осознать. Ирина застонала, выгибаясь ему навстречу.

Он поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх.
Этот взгляд был почти неприличным.
И именно поэтому так сводил с ума.

Потом он уложил её на кровать.

Простыни были прохладными, тело — горячим, и контраст сводил с ума. Он навис над ней, опираясь на сильные руки, и несколько секунд просто смотрел. Её волосы рассыпались по подушке, грудь быстро поднималась и опускалась, губы были влажными, приоткрытыми. Она чувствовала себя полностью в его власти — и от этого хотелось не сопротивляться, а раствориться.

Он поцеловал её снова — глубоко, медленно, с той жестокой тщательностью, от которой удовольствие становится почти болезненным. Его тело прижималось к её телу, и она чувствовала каждый контур: грудь, живот, напряжение его бёдер. Это была уже не игра. Это была физическая необходимость.

Он скользил по ней руками, изучая, сжимая, успокаивая и распаляя одновременно. Каждый сантиметр кожи становился чувствительным. Каждое прикосновение — отдельным ударом тока.

Она провела ладонью вниз по его спине, ощущая под кожей движение мышц. Потом ниже. Он резко вдохнул, и это мгновенно отдалось в ней новой волной жара.

— Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, — сказал он ей в шею.

— Представляю, — прошептала она.

И после этого всё стало ещё ближе, ещё жарче, ещё бесповоротнее.

Ночь тянулась медленно, как будто время специально решило не мешать им. Они то терялись в поцелуях, то снова находили друг друга руками, дыханием, кожей. Он то сдерживал себя, продлевая её дрожь, то переставал быть терпеливым, и в эти моменты в нём проступала такая мужская жадность, что у неё слабели колени даже лёжа.

Под утро, когда за окнами море стало сереть, они лежали вполоборота друг к другу, ещё горячие, растрёпанные, с той особенной усталостью, которая бывает только после настоящей страсти.

Он провёл пальцами по её бедру, по талии, выше.
Она улыбнулась сонно и чуть хищно.

— Ты ведь даже не спросил, как меня зовут, — сказала она.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.
Потом притянул ближе.

— Если эта ночь закончится на рассвете, — ответил он, — имя только всё испортит.

Она рассмеялась тихо, уткнувшись лбом ему в грудь.
Но не возразила.

Потому что некоторые ночи действительно не должны принадлежать реальности.
Только телу.
Только памяти.
Только тому сладкому, стыдному месту внутри, где желание живёт дольше, чем люди.