04.04.2026 17:00
после двух 3 часть Он повёл её через VIP-коридор, положив ладонь на поясницу. Жест был почти собственническим, и имен
после двух 3 часть
Он повёл её через VIP-коридор, положив ладонь на поясницу. Жест был почти собственническим, и именно это заставляло кровь бежать быстрее. В полутьме закрытого лаунжа он прижал её к двери. Его руки скользнули по её талии, вниз по бёдрам, потом снова вверх — медленно, как будто он нарочно доводил её до дрожи.
— Ты даже не представляешь, как выглядишь, когда сама хочешь, чтобы тебя трогали, — сказал он ей в губы.
Она усмехнулась, тяжело дыша:
— Ошибаешься. Я отлично представляю.
Он снова поцеловал её — глубоко, долго, почти безжалостно. Музыка за дверью глухо билась в стены, а здесь, в тесном полумраке, всё свелось к одному: к его ладоням, к её сбитому дыханию, к тому моменту, когда желание перестаёт быть игрой и становится почти физической необходимостью.
Когда через несколько минут они вышли обратно, у неё были припухшие губы, сбившееся дыхание и тот самый взгляд женщины, с которой уже произошло что-то слишком горячее, чтобы это можно было забыть до утра.
А он шёл рядом спокойно.
Как будто не только что едва не сорвал с неё остатки самообладания прямо в клубе.
— Куда теперь? — спросила она.
Он посмотрел на неё так, что ответ уже был внутри этого взгляда.
— Туда, где ты перестанешь шептать «не здесь».
Он повёл её через VIP-коридор, положив ладонь на поясницу. Жест был почти собственническим, и именно это заставляло кровь бежать быстрее. В полутьме закрытого лаунжа он прижал её к двери. Его руки скользнули по её талии, вниз по бёдрам, потом снова вверх — медленно, как будто он нарочно доводил её до дрожи.
— Ты даже не представляешь, как выглядишь, когда сама хочешь, чтобы тебя трогали, — сказал он ей в губы.
Она усмехнулась, тяжело дыша:
— Ошибаешься. Я отлично представляю.
Он снова поцеловал её — глубоко, долго, почти безжалостно. Музыка за дверью глухо билась в стены, а здесь, в тесном полумраке, всё свелось к одному: к его ладоням, к её сбитому дыханию, к тому моменту, когда желание перестаёт быть игрой и становится почти физической необходимостью.
Когда через несколько минут они вышли обратно, у неё были припухшие губы, сбившееся дыхание и тот самый взгляд женщины, с которой уже произошло что-то слишком горячее, чтобы это можно было забыть до утра.
А он шёл рядом спокойно.
Как будто не только что едва не сорвал с неё остатки самообладания прямо в клубе.
— Куда теперь? — спросила она.
Он посмотрел на неё так, что ответ уже был внутри этого взгляда.
— Туда, где ты перестанешь шептать «не здесь».