Как-то один из умнейших людей, с какими мне когда-либо пришлось общаться, затеял со мной следующий разговор.

Как-то один из умнейших людей, с какими мне когда-либо пришлось общаться, затеял со мной следующий разговор.

– Вы никогда не пытались, Владимир Владимирович, – начал он, – выразить суть той или иной страны одним словом?

Я покачал отрицательно головой: нет, не пробовал.

– А я вот, забавы ради, стал заниматься этим. И, знаете ли, получилось довольно интересно. Ну, например Америка. Определяющее слово – свобода. Германия – порядок. Швейцария – спокойствие. Согласны?

Чуть подумав, я сказал, что, в общем, да, согласен, хотя, как мне кажется, это все-таки весьма и весьма условные определения.

– Конечно, конечно, – проговорил он в своем обычном пулеметном стиле, – но это, как я уже сказал, выражает самую суть, самое главное. Так вот, скажите, каким бы словом вы определили Россию?

Я задумался. На ум, конечно же, пришли не любимые мною строчки Тютчева:

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить…

Когда я слышу эти слова, чаще всего приводимые для доказательства исключительности России, мне хочется, перефразировав поэта, возразить:

Умом Панаму не понять,
Аршином общим не измерить…

Или:

Умом Корею не понять,
Аршином общим не измерить…

И так далее. Разве панамцы, корейцы, да и жители всех других стран, пусть не укладывающихся в тютчевский ямб, не вправе считать, что и их страна совершенно особенная, исключительная, не доступная разуму? Мне вообще трудно представить себе «группу стран», которые можно «измерить» «общим аршином».

Впрочем, я отвлекся.

Думал я, думал, в голову приходили разные слова, но ничего толкового придумать не сумел. Понимая, что мой собеседник имеет ответ на поставленный им вопрос, я развел руками и, выразив на лице удивление и ожидание (в сочетании получается «оживление»), дал понять, что весь «превратился в уши» (по-английски I am all ears – буквально «я весь уши»).

– Для России определяющим является, как мне кажется, слово «максимализм», – торжественно заявил он. – Ну, в самом деле, подумайте: поляк или англичанин дерется «до первой крови», русский – «до последней». Русские пословицы и меткие выражения сплошь выражают этот максимализм. Чего стоит только такое, например: «Умри, но фасон держи!» Вообще, русскому человеку подавай или все, или ничего. В России маятник раскачивается круто и уходит либо в крайне левое, либо в крайне правое положение, русского человека бросает в крайности – либо черное (красное?), либо белое, никакой середины.

Высказав это, он страшно заторопился и убежал на очередные дела, которыми его жизнь забита до предела. Я же остался размышлять над сказанным.

Поначалу отнесся скептически ко всему построению, к самой игре – охарактеризовать целую страну одним словом. Но чем больше думал, тем мне становилось интереснее и, признаться, тем больше я соглашался с тем, что говорил мой собеседник.

Оставим Америку, Германию, Швейцарию – в конце концов, они касаются нас лишь опосредованно. А вот Россия…

Если мой знакомый прав в своем определении, то нет никакой надежды на спокойную и упорядоченную жизнь – не только у нас с вами, дорогие читатели, но и у наших детей, внуков и так далее. Если суждено нам кидаться из крайности в крайность, то мы будем жить во веки веков как команда на корабле, который постоянно плавает в штормовых водах. А ведь от этого бывает морская болезнь… С другой стороны, мы – народ привычный и закаленный, там, где другой видит цунами, мы – лишь легкое волнение на море.

К тому же, побывав в спокойных странах, в частности в Швейцарии, я через день-другой начинал страшно скучать (думаю, именно из-за скуки в Цюрихе нет мух: они от нее все давно подохли). Не знаю, как вам, а мне в России всегда интересно, она, как та самая песня, «скучать не дает никогда».

И все же не знаю, прав ли мой умный знакомый, дав ей именно такое определение? Поэтому, уважаемый читатель: подумайте сами, какое слово, на ваш взгляд, наиболее точно характеризует Россию.