Как же мы мерзко обращаемся с собственным языком!

Как же мы мерзко обращаемся с собственным языком! Быть может, я ощущаю это с особой силой потому, что когда-то вовсе по-русски не говорил. Будучи уже достаточно взрослым человеком, я выучил русский с нуля.

Язык, что и говорить, трудный. Для человека, выросшего на английском и французском, в которых нет, например, падежей, русский иногда представляет собой головоломку, лишенную всякой логики. Я уж не говорю о произношении некоторых звуков. Ну, скажем, «ы». Чтобы выдать этот звук, нужно проделать языком нечто абсолютно акробатическое. Или «щ». Для того, чтобы справиться с этим звуком, надо уподобиться мчащемуся паровозу. Кстати, нормально выговорить слово «мчащемуся» можно только, закрыв глаза и бросившись как бы (nota bene!) в омут.

Продолжая тему «щ», хотел бы сообщить вам, что любимые нами супы, борщ и щи любимы, в частности, и в Америке, где их названия звучат как «боршт» и… В том-то и дело, что со щами дело обстоит совсем плохо (вероятно, поэтому они все же уступают в популярности «боршту»). Некоторые говорят «ши», но поскольку это звучит как she (русское «она»), то это приводит порой к недоразумениям и даже к мордобою («Официант, подайте мне на первое она…»). Иногда говорят «шти», что приближается по звучанию к русскому слову, но официант, как правило, не понимает – то ли вы сплюнули, то ли чихнули.

Словом, я долго и кропотливо изучал русский язык и с гордостью заявляю, что постиг его – понятно, не в полной мере, поскольку язык неисчерпаем – и поэтому особенно обостренно воспринимаю то, как плохо сегодня говорят русские люди на родном языке. Например, числительные ими (да и не только ими) не склоняются: «Около пятьсот человек…».

Это, так сказать, простой случай. Если же речь идет о сложном числительном – скажем, о 3 999 623, то можно такое услышать, что уши вянут (для порядка: о трех миллионах девятистах девяноста девяти тысячах шестистах двадцати трех). Потом есть слово «довлеть». Видимо, многим кажется, что это однокоренное слово с глаголом «давить». «Над ним довлел груз ответственности». А ведь «довлеть над» ну никак нельзя.

Я уж не говорю о том, как из уст самого разного калибра персонажей вылетают перлы вроде «играет значение» и «имеет роль». И я вообще начинаю терять рассудок, когда слышу: «Это показывает о том, что…».

Если говорить серьезно, то, как мне кажется, когда народ начинает коверкать собственный язык, это дурной признак. Я всегда считал, что ничего не выражает сути народа так, как язык. Думаю, что отношение народа к своему языку тоже есть показатель чего-то важного.

В связи с этим я и вспомнил вездесущее «как бы».

Прислушайтесь: все вокруг, о чем бы ни шел разговор, постоянно говорят «как бы». «Ну, мы как бы договорились…», «У нас как бы возник спор…», «Он как бы пошел…» и так далее до бесконечности. Понимаю, вы скажете: ну, Владимир Владимирович, это «как бы» – слово-паразит вроде «ну» и «значит», не надо судить так строго.

А я и не сужу. Я обижаюсь за такое отношение к русскому языку. Я преувеличиваю, как бы сгущаю краски? Если и так, то чуть-чуть.

Я много думал над тем, как бороться с этим, и меня осенила конгениальная идея: если мы всем миром навалимся на это чертово «как бы» и искореним его из нашей речи (за исключением тех случаев, когда это выражение к месту), то, быть может, и жить начнем по-другому? Понимаете мою мысль? Изгнав «как бы» из своего лексикона, мы сами и все вокруг станут все делать не как бы, а на самом деле.

Может быть, это и должно стать нашей национальной идеей: «ДОЛОЙ «КАК БЫ»!»?