03.09.2026 05:39
Из дневника Изабеллы Аллен‑Фельдман (родная сестра Фаины Раневской), 10 ноября 1961 г.
Из дневника Изабеллы Аллен‑Фельдман (родная сестра Фаины Раневской), 10 ноября 1961 г.
Сестра вдруг потянулась к воспоминаниям — и рассказала о том, как в Крыму её пытался соблазнить Бела Кун. Я о нём раньше не знала: оказался видным большевиком, венгерским евреем, которого потом расстреляли. В начале же 20‑х он был «председателем» Крыма и жил по‑всякому не по аскетичным убеждениям: у него была шикарная дача с зеркалами, картинами, камином, зимним садом и видом на море. Охрана у дома — то ли для народа, то ли чтобы он не удрал.
Меня пригласили к нему — прислали автомобиль, накрыли роскошный стол даже с икрой, горел камин, мы пили шампанское и говорили об искусстве. Он спрашивал совета по революционному театру и при этом ел меня глазами. Был представителен, обходителен, ладони не потели — и от всего этого, от еды, шампанского и ощущения безопасности я растаяла. Он читал Надсона, делал комплименты и рассуждал о новой «духовной» дружбе между мужчиной и женщиной в коммунизме.
Когда его рука скользнула с плеча на колено и задержалась у груди, в комнату ввалился усатый мужчина в кожанке и шёпотом сообщил Беле что‑то плохое. Кун извинился и ушёл. Другой в кожанке проводил меня до машины и отвёз домой. Я ждала, может, повторного приглашения — мечтала ещё поесть и допить настоящий Moët — но его, видимо, заняла другая суета. Я же уехала, и только потом мучительно жалела, что не прихватила пачек его душистых папирос — они лежали штабелями на столике.
Стыдно признаться, но я дура — не умею пользоваться случаями. Любка бы не уехала: стала бы мадам Кун и, может быть, пала бы рядом с ним. Запомни, Беллочка: держись подальше от высокопоставленных коммунистов — жить с ними всё равно что у подножия вулкана. ⚠️🍾
Жизнь в дневниках.
〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰Подпишись
⛵️ Душевный причал ⛵
Сестра вдруг потянулась к воспоминаниям — и рассказала о том, как в Крыму её пытался соблазнить Бела Кун. Я о нём раньше не знала: оказался видным большевиком, венгерским евреем, которого потом расстреляли. В начале же 20‑х он был «председателем» Крыма и жил по‑всякому не по аскетичным убеждениям: у него была шикарная дача с зеркалами, картинами, камином, зимним садом и видом на море. Охрана у дома — то ли для народа, то ли чтобы он не удрал.
Меня пригласили к нему — прислали автомобиль, накрыли роскошный стол даже с икрой, горел камин, мы пили шампанское и говорили об искусстве. Он спрашивал совета по революционному театру и при этом ел меня глазами. Был представителен, обходителен, ладони не потели — и от всего этого, от еды, шампанского и ощущения безопасности я растаяла. Он читал Надсона, делал комплименты и рассуждал о новой «духовной» дружбе между мужчиной и женщиной в коммунизме.
Когда его рука скользнула с плеча на колено и задержалась у груди, в комнату ввалился усатый мужчина в кожанке и шёпотом сообщил Беле что‑то плохое. Кун извинился и ушёл. Другой в кожанке проводил меня до машины и отвёз домой. Я ждала, может, повторного приглашения — мечтала ещё поесть и допить настоящий Moët — но его, видимо, заняла другая суета. Я же уехала, и только потом мучительно жалела, что не прихватила пачек его душистых папирос — они лежали штабелями на столике.
Стыдно признаться, но я дура — не умею пользоваться случаями. Любка бы не уехала: стала бы мадам Кун и, может быть, пала бы рядом с ним. Запомни, Беллочка: держись подальше от высокопоставленных коммунистов — жить с ними всё равно что у подножия вулкана. ⚠️🍾
Жизнь в дневниках.
〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰Подпишись
⛵️ Душевный причал ⛵