03.09.2026 10:08
В нашей школе открытого антисемитизма не было, но быть евреем не рекомендовалось — это считалось грехом и клеймом, делавшим человека парией навсегда.
В нашей школе открытого антисемитизма не было, но быть евреем не рекомендовалось — это считалось грехом и клеймом, делавшим человека парией навсегда. Мне дали «нейтральный» отчество — и я стал Николаевичем. Писать в тетрадке своё имя было стыдно, но сильнее был страх: не побоев, а боязнь оказаться изгоем, человеком второго сорта. 😔
Мама узнала о моём «предательстве». Ей было страшно и больно — она всю жизнь любила моего отца, вышла за Натана вопреки воле отца, который проклял её за то, что она ушла с евреем и большевиком. Мама говорила о нём с гордостью: евреи — умные, добрые, честные люди; какое красивое имя — Натан, не то что Николай. Это событие того вечера оставило во мне горькую, но спасительную прививку от предательства на всю жизнь. 💔
— Борис Стругацкий, «Жизнь в дневниках»
〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰Подпишись
⛵️ Душевный причал ⛵
Мама узнала о моём «предательстве». Ей было страшно и больно — она всю жизнь любила моего отца, вышла за Натана вопреки воле отца, который проклял её за то, что она ушла с евреем и большевиком. Мама говорила о нём с гордостью: евреи — умные, добрые, честные люди; какое красивое имя — Натан, не то что Николай. Это событие того вечера оставило во мне горькую, но спасительную прививку от предательства на всю жизнь. 💔
— Борис Стругацкий, «Жизнь в дневниках»
〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰Подпишись
⛵️ Душевный причал ⛵