Еве Мозем Кор было 10 лет, когда вся ее семья попала в Освенцим.

Еве Мозем Кор было 10 лет, когда вся ее семья попала в Освенцим. Она и ее сестра-близнец стали жертвами нацистских экспериментов над людьми.

"Я и моя сестра-близнец Мириам родились в 1934. мы были третьим и четвертым ребенком в семье. Мы жили в очень маленькой деревне в Румынии».

В мае 1944 года Еву и ее семью привезли в Освенцим.

«Мы вышли из вагона. Людей делили на тех, кто будет жить, и тех, кто умрет. Люди плакали, толкались, собаки лаяли, стараясь навести порядок. Я крутилась, пытаясь понять, что это за место. Когда я обернулась, я поняла, что моего отца и двух старших сестер забрали, я никогда их больше не видела. Мы держались за маму.
На середину платформы вбежал нацист, вопя на немецком «Близнецы! Близнецы!». Он заметил нас и потребовал ответить, близнецы мы или нет. Мама спросила: «Это хорошо?». Нацист ответил: «Да». Тогда мама ответила «Да!». В этот момент подошел другой нацист, толкнул нашу маму направо, а нас налево. Мы плакали, она плакала. Я навсегда запомнила, как она в отчаянии тянула к нам руки. Я не сказала ей прощай, не понимала тогда, что мы виделись с ней в последний раз.
Всего за 30 минут с тех пор, как нас высадили из вагона, всю мою семью увели. Остались только я и Мириам, мы держались за руки и плакали. Как мы позже поняли, мы были близнецами Менгеле».

Доктор Йозеф Менгеле, известный как Ангел смерти, проводил эксперименты над близнецами. Его миссией было найти способ повысить рождаемость арийской расы.
«Меня использовали в двух типах экспериментов. В понедельник, среду и пятницу нас с сестрой обнаженными заводили в комнату с другими близнецами. Они измеряли все части моего тела, сравнивали их с измерениями Мириам, а затем сравнивали с графиками.
В другие дни, вторник, четверг и субботу, они забирали нас в лабораторию. Они перевязывали обе мои руки, чтобы ограничить кровоток, брали много крови из левой руки и делали минимум 5 инъекций в правую руку. Состав этих инъекций мы не знали тогда и не знаем сейчас.
После одной из таких инъекций я сильно заболела, меня лихорадило. Мои руки и ноги опухли, они очень болели, на теле были огромные красные пятна.
Во время следующего визита в лабораторию они не стали перевязывать мою руку. Вместо этого мне измерили температуру и немедленно отправили меня в госпиталь. Это был такой же барак, только заполненный людьми, которые казались скорее мертвыми, чем живыми.

На следующий день доктор Менделе пришел ко мне с четырьмя другими врачами, взглянул на график моей температуры и сказал: «Очень плохо, такая молодая. Она проживет не больше двух недель».

В следующие две недели я четко помню только один момент. Я больше не могу ходить, поэтому ползу к крану с водой на другом конце барака, слабею и бессознательно говорю себе «я должна выжить, я должна выжить».
Через две недели моя температура упала, и я сразу почувствовала себя намного сильнее. Еще через три недели температура стала нормальной.
Мириам… Когда я вернулась, она сидела на кровати и смотрела в пространство. Я спросила: «Что с тобой случилось?», а она ответила: «Я не могу говорить об этом, я не буду».

Мы не говорили с ней об Освенциме до 1985 года».