Несколько слов о теории права по мотивам Wildberries Privacy Day Ув.
Ув. читатели,
Ваш автор выражает слова глубокой благодарности организаторам Wildberries Privacy Day. Мероприятие прошло на самом высоком уровне. Дискуссия была действительно содержательной. Было замечательно повидаться с privacy-сообществом, которое представляет собой уже сложившийся социальный институт — ощущая себя при этом его частью, ведь правовыми проблемами обработки персональных данных мы активно занимаемся на практике еще с 2014 года.
Неожиданный, но очень приятный поворот: на первой панели прямо на глазах у изумленной публики область privacy пересеклась с ТЕОРИЕЙ ПРАВА (эти области редко пересекаются естественным путем). Дело в том, что ув. Алексей Мунтян — не только блестящий специалист в области privacy, но также автор и популяризатор ТЕНЗОРНОЙ ТЕОРИИ ПРИВАТНОСТИ, основанной на идее КОРПУСКУЛЯРНО-ВОЛНОВОГО ДУАЛИЗМА ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ (разумеется, все отдают себе отчет в том, что речь идет о модели, построенной на метафорах) представил идеи нескольких ФОРМУЛ в области правовых аспектов приватности. Видимо мы начали сильно скучать по jRPG, прячась по подвалам Таркова, отсюда и тяга к выделению ключевых слов большими буквами.
Все это напомнило Вашему автору о том, что более 15 лет назад в 3-м номере "Российского ежегодника теории права" за 2010 год вышел перевод на русский язык статьи Роберта Алекси "Формула веса" (перевод был выполнен вашим автором, библиографические данные: https://elibrary.ru/item.asp?id=29219231). В ней изв. ученый предлагал формулу для сравнивания конституционных ценностей. Схожий по общей методологии подход можно было найти также и позже в работах Маттиаса Клатта, например, в его статье "Semantic Normativity and the Objectivity of Legal Argumentation", которая была критически проанализирована уже в докторской диссертации вашего автора. К этой же группе авторов примыкает ув. Евгений Викторович Булыгин, который, хотя и был эксклюзивным, а не инклюзивным юридическим позитивистом, тоже тяготел к формализации юридической аргументации, итогом которой было логически выверенное рассуждение, нуждающееся в том, чтобы наделить его формальные компоненты ценностным удельным весом за пределами права.
Данный поворот изрядно оживил дискуссию и напомнил о том, что в правоведении, особенно континентальном и находящимся под его влиянием, постоянно возникают не лишенные оснований идеи использовать различные математические формулы. Правда, всегда возникает одна проблема: формулы, как правило, отличные, но вот каким образом определять значение переменных — это всегда самый острый вопрос. Его, кстати, тонко чувствовал Г. Харт, буквально говоривший о том, что "По поводу того, как следует классифицировать частности, логика молчит, а ведь в этом и заключается сущность судебного решения" (в изв. статье 1958 года "Позитивизм и разграничение права и морали"), и обо всем этом у вашего автора написано в § 4 Главы 2 диссертации, а точнее — в § 4.2 "Общие замечания о семантических пределах права, эксклюзивном позитивизме и деонтической логике".