16.08.2026 09:00
Свекровь пожалела внукам тарелку супа и процедила: "Кормить вас должна родная мать!
Свекровь пожалела внукам тарелку супа и процедила: "Кормить вас должна родная мать!"
Алексей так крепко держал руль, что пальцы побелели.
— Бабушка просто разозлилась, Миш, — наконец произнёс он. — Вы здесь ни при чём.
— Но она сказала, что не обязана нас кормить, — тихо напомнила Даша.
Я обернулась к детям:
— Бабушка сказала жестокие и несправедливые слова. Вы ничего плохого не сделали.
Мишка прижимал к животу рюкзак с зелёным драконом.
— А дедушка один весь суп съест?
— Не съест, — ответил Алексей. — Такую кастрюлю одному не осилить.
— Значит, суп прокиснет, — рассудительно заключила Даша.
Машина неслась по мокрой ночной трассе. До Тулы оставалось около сорока километров. Телефон Алексея почти непрерывно вибрировал: звонила мать, потом отец, потом снова мать. Муж не отвечал.
Пришло сообщение от Виктора Андреевича:
«Сынок, возвращайтесь. Мать переборщила. Я сам детям суп налью».
Алексей прочёл и усмехнулся без веселья.
— Теперь он нальёт.
— Мы туда не вернёмся, — твёрдо сказала я.
— Знаю.
И впервые за вечер он посмотрел на меня не как сын Галины Петровны, привыкший разрываться между матерью и семьёй, а как отец, наконец понявший, кого обязан защищать.
— Прости меня, Оля. Я должен был сказать окончательное «нет».
— Мы оба надеялись, что она изменилась.
На заднем сиденье Даша взяла брата за ладонь.
— В гостинице нас покормят?
— Покормят, — ответил Алексей. — Сегодня вы получите всё, что захотите.
До гостиницы дети не выдержали. Увидев вывеску круглосуточного кафе, Алексей свернул с трассы. В зале пахло хлебом, жареным мясом и кофе. Мы заказали детям суп, пюре, котлеты и компот. Миша ел торопливо, будто боялся, что тарелку снова отберут.
— Медленнее, солнышко. Никто твою еду не заберёт.
Он посмотрел на официантку:
— А этот суп можно всем?
— Конечно. Всем, кто закажет.
— И детям тоже?
— Детям в первую очередь.
Я отвернулась к окну, чтобы Даша не увидела, как задрожали мои губы. Но я не собиралась так просто всё оставлять...
Алексей так крепко держал руль, что пальцы побелели.
— Бабушка просто разозлилась, Миш, — наконец произнёс он. — Вы здесь ни при чём.
— Но она сказала, что не обязана нас кормить, — тихо напомнила Даша.
Я обернулась к детям:
— Бабушка сказала жестокие и несправедливые слова. Вы ничего плохого не сделали.
Мишка прижимал к животу рюкзак с зелёным драконом.
— А дедушка один весь суп съест?
— Не съест, — ответил Алексей. — Такую кастрюлю одному не осилить.
— Значит, суп прокиснет, — рассудительно заключила Даша.
Машина неслась по мокрой ночной трассе. До Тулы оставалось около сорока километров. Телефон Алексея почти непрерывно вибрировал: звонила мать, потом отец, потом снова мать. Муж не отвечал.
Пришло сообщение от Виктора Андреевича:
«Сынок, возвращайтесь. Мать переборщила. Я сам детям суп налью».
Алексей прочёл и усмехнулся без веселья.
— Теперь он нальёт.
— Мы туда не вернёмся, — твёрдо сказала я.
— Знаю.
И впервые за вечер он посмотрел на меня не как сын Галины Петровны, привыкший разрываться между матерью и семьёй, а как отец, наконец понявший, кого обязан защищать.
— Прости меня, Оля. Я должен был сказать окончательное «нет».
— Мы оба надеялись, что она изменилась.
На заднем сиденье Даша взяла брата за ладонь.
— В гостинице нас покормят?
— Покормят, — ответил Алексей. — Сегодня вы получите всё, что захотите.
До гостиницы дети не выдержали. Увидев вывеску круглосуточного кафе, Алексей свернул с трассы. В зале пахло хлебом, жареным мясом и кофе. Мы заказали детям суп, пюре, котлеты и компот. Миша ел торопливо, будто боялся, что тарелку снова отберут.
— Медленнее, солнышко. Никто твою еду не заберёт.
Он посмотрел на официантку:
— А этот суп можно всем?
— Конечно. Всем, кто закажет.
— И детям тоже?
— Детям в первую очередь.
Я отвернулась к окну, чтобы Даша не увидела, как задрожали мои губы. Но я не собиралась так просто всё оставлять...