Сначала они скидывались на быт поровну.

Сначала они скидывались на быт поровну. Потом как-то незаметно квартплата, продукты и мелкий ремонт легли на Дашу. Илья лишь разводил руками: «Зай, ну премии в этом квартале срезали, войди в положение. У нас же семья». И Даша входила.

Разлад начался три месяца назад, когда деда Матвея не стало.

Дед по отцовской линии жил под Санкт-Петербургом, в хорошем старом поселке. Огромный участок с вековыми соснами и крепкий, основательный дом из красного кирпича. Родственники вспоминали о Матвее редко. В основном звонили по праздникам, намекая, что старику одному в таких хоромах тяжело.

Но ухаживала за ним только Даша. Она брала работу на удаленку, летала к нему каждый месяц, решала все бытовые вопросы и нанимала помощников, когда сама не могла быть рядом. Илья злился. Он терпеть не мог эти поездки, считая, что жена тратит их бюджет на постороннего человека.

Когда огласили завещание, родня подняла шум. Дед Матвей оставил всю недвижимость Даше. Единственной внучке, которая просто была рядом в трудные минуты.

Когда Даша вернулась от нотариуса и назвала примерную рыночную стоимость усадьбы, Илья изменился в лице. Он перестал жаловаться на работу. Стал суетливым, неестественно ласковым. Постоянно варил по утрам кофе и приносил в постель, заискивающе заглядывая в глаза.

А через неделю начались «деловые предложения».

— Даш, ну зачем нам это старье? — начал Илья издалека, листая ленту в телефоне. — Давай скинем его. Я тут присмотрел помещение под склад. Открою свою логистическую контору. Будем в шоколаде.

— У меня там часть детства прошла, Илюш. Я хочу привести дом в порядок. Будем ездить туда в отпуск. А может, и переберемся со временем.

Илья тогда промолчал, но губы поджал.

Настоящий штурм начался с визита свекрови. Тамара Васильевна, женщина грузная и властная, обычно не жаловала невестку. Приходила раз в полгода, критично проводила пальцем по полкам, искала пыль и ворчала.

Но в тот вторник она заявилась с тортом и огромным рулоном ватмана.

— Проходи, мамочка, — засуетился Илья, забирая у нее пальто.

Тамара Васильевна протопала на кухню, отодвинула Дашин ноутбук с чертежами и раскатала по столу ватман. Это был проект коммерческого здания.

— Вот, Дашенька, смотри, — свекровь ткнула толстым пальцем с ярким маникюром в центр листа. — Мы с Илюшей всё обдумали. Вы продаете дачу твоего деда. На вырученные средства строим автомойку на три поста. Участок я уже присмотрела на окраине.

Даша отложила мышку, скрестив руки на груди.

— Автомойку? Вы серьезно?

— Абсолютно, — кивнула Тамара Васильевна, наливая себе чай. — Илюше давно пора иметь серьезный бизнес. А я буду вести бухгалтерию. Но есть один нюанс. На развитие бизнеса уйдет не вся сумма. Часть я заберу себе.

— Вы? Заберете себе? С какой стати?

Свекровь перестала жевать торт и тяжело посмотрела на невестку.

— А с такой, милочка, что я сына вырастила. И здоровье на него положила. Мне нужно жилье расширять, в хрущевке тесно. Мы одна семья, и деньги у нас общие. Ты обязана вложиться в наше будущее.

— Ваше будущее, Тамара Васильевна, будете оплачивать сами, — отрезала Даша. — Дом не продается. И точка.

Свекровь тогда побагровела, вылетела в коридор, громко причитая о неблагодарных невестках, которые сели на шею ее мальчику. Илья не разговаривал с женой четыре дня. Спал на диване в гостиной, демонстративно хлопал дверцей холодильника.

И вот теперь он перешел в открытое наступление.

— Значит, половину тебе, треть маме, — повторила Даша, глядя на помятые чертежи на кухонном столе. — А мне, так и быть, разрешишь купить машину. Щедро. И давно ты всё это распланировал?

— Месяц назад, — Илья дернул плечом. — Слушай, хватит строить из себя жертву. Это нормальное распределение средств в нормальной семье! Ты сама этот дом не потянешь. Забор покосится, крыша потечет. Кого просить будешь? Меня! А я пальцем не пошевелю ради чужого дома.

— Чужого дома, значит, — тихо произнесла Даша. В голове прояснилось окончательно. Вся шелуха спала, обнажив суть человека напротив. Мелкого, завистливого