После этого разговора Ульяшка всё больше времени стала проводить со своим Тихоном.

После этого разговора Ульяшка всё больше времени стала проводить со своим Тихоном. И таким чистым и светлым было их общение, что у Анфисы слёзы наворачивались.

Как женщине вернуть память, как в молодости, и защитить себя от деменции и Альцгеймера всего за 7 дней за счёт 10 простых упражнений из нейрофизиологии

Бесплатный курс: каждое упражнение занимает не более 15 минут в день и не требует специальной подготовки

Получить бесплатный доступ →

«Где же ты, Егорушка?» — мысленно страдало её сердце.

Накануне праздника Покрова девушка почувствовала тянущие боли в пояснице и поняла. Началось.

***

Тяжело Ольге было. Сбежать ей не удалось. Петька поймал и так побил её, что живого места не было. Да ещё надругался, и к осени Ольга поняла, что тяжёлая она. Ей как раз пятнадцать исполнилось.

— Ещё раз надумаешь сбежать куда убью — предупредил Петька.

Они всё так же продолжали жить в лесу. Он, бывало, уходил на несколько дней и возвращался всегда с «трофеями».

Давно уже Ольга поняла, что Петька занимается разбоем. Грабит, может, даже убивает. Страшно ей с ним было.

А на днях сам Кирьян пожаловал, и долго они с Петькой о чём-то шептались, подальше от Ольги.

Девушка варила уху в котелке на самодельном костре и с ненавистью поглядывала на Лыковых. Что она в Петьке могла полюбить когда-то?

Наивная её душонка. Сейчас бы всё отдала, чтобы к деду с бабушкой вернуться, да сестру повидать. Но нету их и уж не будет. Танюшка одна только где-то осталась. Сведёт ли их судьба когда? Ведь как права она была. Все локти уже Ольга себе искусала, да назад не повернуть. В заточении она у Петьки и под гнётом.

Теперь, когда ребёнка от него ждёт, и вовсе не выбраться ей. Попробовать сбежать? Так у него по всему городу свои люди, враз донесут. Через лес Ольге боязно. Она же ничего не умеет, даже себя защитить.

— Сворачиваемся. В Ленинград поедем — коротко произнёс Петька, сверху вниз глядя на Ольгу. Холодный, равнодушный. А взгляд будто у зверя какого.

— Так далеко же ... — у Ольги всё внутри опустилось. Может, в пути удастся затеряться где? Сбежать? На любой станции сойдёт и сгинет. Ищи тогда Петька где хочешь.

— Здесь оставаться больше нельзя. В Ленинграде развернёмся, заживём как люди. Собирайся. Завтра на рассвете выдвинемся в путь. Документов у тебя никаких, Олька, нет. Так что будем добираться как придётся. Иначе схватят на первой же станции.

Всё внутри у девушки ещё сильнее опустилось. Неужели ни единого шанса? Не может она Петьку больше видеть, терпеть его присутствие рядом, грубые прикосновения. А ребёнок этот ... Разве он нужен ей? Она сама, ещё ребёнок.

Слёзы закипели в глазах. Резко отвернувшись, Ольга сделала вид, что похлёбку рыбную мешает, а сама до крови закусив губу, пыталась успокоиться. Слёзы ни к чему. Некому её здесь пожалеть.

***

Таня стояла возле окна и с грустью смотрела на жёлтую опавшую листву. Трудно ей здесь было. Среди таких же сирот, как и она. Добрых мало. Все злые и жестокие.

Тётушка Анна лишь раз её навестила. И то встреча была короткой, неласковой.

— Ольгу так и не нашли? — спрашивала она.

Танюшка головой покачала. Её так и подмывало броситься тётке в ноги и попросить слёзно, чтобы забрала её она отсюда.

Сил уже никаких не осталось. Старшие девочки обижают без конца и унижают её всячески.

— Таня, ты, пожалуйста, обид не держи. У меня сынок родился. Все заботы о нём на моих плечах. Сейчас со свекровкой вот оставила его, под предлогом неотложного дела. Муж пока уехал на пару дней. Что-то происходит у них, не говорит. Государственная тайна. Отец твой умер в тюрьме как предатель и преступник. Нет у меня возможности забрать тебя. Прости.

Последнее слово Анна выдавила из себя нехотя. Серое здание детского дома удручало. Она спешила скорее уйти отсюда и больше никогда не приходить. Дочь у брата взрослая. Если ум есть, то сама способна в жизни пробиться.

— Он не только мой отец, но и ваш родной брат. Неужели не жаль вам его, тётушка? — тихо спросила Таня, ковыряя носком ботинка влажную после дождя землю. Они стояли за воротами детского дома и разговаривали.