Глава 20.

Глава 20. Белая берёза и кудрявый клён

Как сбросить до 5 кг, восстановить ЖКТ и вернуть естественную красоту за 10 дней за счёт простых аюрведических рецептов на каждый день

Бесплатный вебинар: 3 принципа питания, которые работают даже при сидячем образе жизни

Смотреть бесплатно →

Петренко заметно нервничал, когда Леонид, не впутывая Юлю, рассказал о странной угрозе и о том, что не нужно настаивать на строгой мере пресечения для водителя.

— Ты вроде в госпитале лежал. Откуда такие сведения? — Семён Юрьевич, прищурив глаза, прикурил. Да, имелся за ним кое-какой грешок. Денежки лишними никогда не бывают, вот и Петренко польстился. Военная часть полностью в его подчинении. Удалена от вышестоящего начальства.

Проверки редко бывают. Вот и шуровал, насколько совесть позволяла. Потом вроде как перекрыл канал.

По-крайней мере, глаза закрыл на некоторые моменты. Хотя некую часть от доли получал ежемесячно. Копил на безбедную старость и будущее единственного сына. А то кто его знает, как дальше? Времена меняются, власть тоже. Армия с каждым годом богаче не становится, потихоньку разворовывают все кому не лень, и контроль КГБ либо других органов происходит спустя рукава. Честных мало.

— Не столь важно. Я передал то, что должен был. Семён Юрьевич, как ваш первый заместитель, я просто обязан быть в курсе дела. Моя жена погибла не просто так, получается. И автобус, скорее всего, тем рейсом что-то важное вёз. Опять же, два солдата в город были отправлены. Кто разрешил? Командир взвода подписал пропуск для них? Мне не совсем нравятся здешние порядки. Устав соблюдается не полностью, если не сказать, что спустя рукава.

Леонид стоял перед Петренко, вытянувшись по струнке. Он почти двадцать лет своей службе отдал. Честной и незапятнанной службе, и даже не подозревал, что может быть как-то по-другому. Или только в Москве соблюдается порядок, а по регионам творится невесть что?

Пребывание в этой части стало тяготить Леонида. Он и попросил перевод сюда из-за Ольги.

Думал, что здесь она в себя придёт, вылечится. Ведь её астма — это было что-то нервное, психосоматическое, как когда-то объяснял ему московский профессор.

После смерти второго ребёнка у Ольги что-то в голове переклинило, и она стала задыхаться.

Теперь её нет. Есть ли смысл оставаться здесь? А может, с Юлей вместе уехать обратно, в Москву? Сомнения мучили. И хочется, как говорится, и колется.

Ольга похоронена здесь, опять же Галя тут ... Но она и намёка не дала, что между ней и Лёней может что-то возродиться.

— Леонид Михалыч, дорогой — Петренко поднялся из-за своего стола и, приблизившись к Аверину, одной рукой чуть приобнял его за плечи — понимаешь, есть тут одна проблема, и я её решу. И с водителем сам решу. Ты только не лезь никуда, и всё будет хорошо. А пока иди, дорогой, домой. Я тебя отпускаю. Завтра приступишь к своим обязанностям. Ты же, как я понимаю, только после госпиталя. Денёк ещё отлежись и к нам. Иди, иди.

Ласково так и с доброй улыбкой на круглом лице, Петренко проводил своего зама до дверей.

А потом, запершись на ключ, схватился за телефонную трубку и набрал по памяти знакомый номер.

— Алло. Да. Я. Встретиться нужно — процедил он со злостью — завтра. Сегодня не смогу.

Хриплый голос с расстановкой продиктовал время и место встречи.

«Гад. Какой же гад» — Петренко бросил трубку на аппарат, и опустившись на стул, скрестил пальцы, сжал их с силой, уставившись в одну точку.

Водитель наверняка его уже ждёт теперь, нервно покуривая.

За Мариной надо ехать, выписывают её. Не может она, видите ли, больше находиться в больничных стенах, домой просится.

А без неё дома так тихо и спокойно. Приедет, будет теперь зудеть целыми днями, хоть домой не приходи.

***
Юля невольно мыслями возвращалась к новому учителю. Глаза у него были необычными, вот что. Он познакомился с каждым учеником в классе, внимательно запоминая лица.

Вообще, он производил впечатление очень внимательного, вдумчивого и неторопливого человека.

После знакомства сразу же приступил к объяснению новой темы. Юля в немецком ориентировалась как рыба в воде.