Глеб и Вероника: драма в дверях

Глеб стоял в дверях, как герой дешёвого сериала....
Полотенце в руках — как реквизит. Глаза — влажные. Голос — с надрывом, как будто сейчас включат драматическую музыку.
— Вероника, ну пожалуйста! У мамы ноги отказывают! Она до кухни ползёт, понимаешь?! Ползёт! Врач сказал — всё, край! Срочно деньги нужны!
Вероника медленно поставила чашку.
Очень медленно.
Так медленно, что даже чай внутри, кажется, понял: сейчас будет интересно.
Она посмотрела на мужа.
Тридцать семь лет. Здоровый, крепкий мужик.
И при этом — выражение лица «мама сказала — значит правда».
— Мы же семья, Ника… — добавил он с таким видом, будто сейчас получит премию за лучшую драму года.
Вероника вздохнула.
Глубоко.
Потому что она уже знала, чем всё закончится.
И главное — она знала то, чего не знал он.
Но давайте честно.
Глеб был не просто мужчиной.
Глеб был… проектом «Мама всегда права».
Его жизненный путь выглядел так:
Первая жена — ушла.
Вторая жена — сбежала.
Причина — мама.
Но сам Глеб искренне считал, что он просто «защищал семью».
Первая жена Таня.
Девочка после смены в больнице, уставшая, едва живая.
— Ты чего сидишь? — говорил Глеб. — Иди работу ищи.
— Я с дежурства…
— Ничего. Мама говорит, в твоём возрасте она пахала.
Таня тогда подумала:
«Мама? А я кто вообще?»
И ушла.
Вторая жена Рита.
Работает, зарабатывает, нормальная женщина.
Но есть один нюанс.
Ребёнок.
И тут мама включила режим «финансовый аналитик»:
— Чужого кормить будешь?!
И Глеб…
взял и выгнал ребёнка.
Просто.
Спокойно.
Как будто это не человек, а лишний стул.
Рита ушла через месяц.
А Глеб сидел и думал:
«Странно… опять не повезло».
И вот теперь — Вероника.
Женщина с деньгами.
С мозгами.
И… с терпением. Пока что.
— Глеб, — спокойно сказала она, — присядь.
— Ника, ну ты же понимаешь…
— Присядь.
Глеб сел.
Не потому что хотел.
А потому что в её голосе было что-то такое…
финальное.
Вероника взяла планшет.
Разблокировала.
И повернула экран к нему.
— Смотри. Новая серия. «Мама в главной роли».
На экране — прихожая.
Обычная.
Дверь открывается.
И входит…
Любовь Ивановна.
НЕ ПОЛЗЁТ.
НЕ СТРАДАЕТ.
А ВХОДИТ.
Причём с таким бодрым видом, будто только что выиграла марафон.
В руках — две огромные сумки.
Такие, что нормальный человек бы сказал:
«Я, пожалуй, закажу доставку».
Но не она.
Она тащит.
Легко.
Бодро.
Даже… с настроением.
— Смотри внимательно, — тихо сказала Вероника.
И вот тут начинается самое прекрасное.
Любовь Ивановна:
— снимает сапоги
— нагибается
— поднимает сахар
— выпрямляется
И…
БАРАБАННАЯ ДРОБЬ…
делает маленький танец.
Да.
ТАНЕЦ.
Небольшой, но очень уверенный.
Типа:
«Жизнь прекрасна, спина работает, сын верит — всё идеально».
Глеб замер.
Лицо у него стало таким, будто система дала сбой.
— Это… это она на уколах… — пробормотал он.
Классика.
Отрицание — уровень эксперт.
— Очень сильные уколы… она… она через силу…
Вероника посмотрела на него.
Долго.
Очень.
И с тем самым взглядом, который означает:
«Сейчас будет хуже».
— Глеб, — сказала она спокойно, — у меня есть ещё один эпизод.
И тут…
началось настоящее кино....