Субботнее утро на даче началось с кухонного грохота.

Субботнее утро на даче началось с кухонного грохота. Ольга переставляла тяжелую кастрюлю с маринадом, вытирая влажный лоб. За окном барабанил осенний дождь, а на маленькой кухне стояла духота.

За столом сидел Павел и лениво ковырял вилкой яичницу.

— Оль, ну сколько можно греметь? — поморщился он. — Выходной же. Человек имеет право поспать?

Ольга закрутила крышку на очередной банке.

— Если человек до этого поработал. А ты вчера приехал, поужинал и на диван завалился. Мог бы хоть банки из сарая принести.

— Я после смены устал! А это твои помидоры. Сама сажала, сама и крути.

Ольга криво усмехнулась. Эту песню она слушала с мая.

Весной она купила на свои добрачные сбережения заросший участок с крепким домиком. Павел сразу заявил, что батрачить на грядках не собирается. Свекровь, Татьяна Ивановна, и вовсе подняла невестку на смех. Называла «землеройкой» и уверяла, что к середине лета Ольга сбежит с дачи.

Но всё лето Ольга одна таскала воду, полола грядки, воевала с колорадским жуком и корчевала старые пни. Павел приезжал по выходным, жарил мясо и отдыхал.

Теперь на веранде сохла отборная картошка, а погреб ломился от банок. И настроение у родни резко изменилось.

— Кстати, — Павел отвел глаза. — Мать звонила.

— Спросить, как у меня спина после уборки урожая?

— Вечно ты язвишь. Она интересовалась, много ли мы собрали.

— Мы? — Ольга приподняла бровь.

— Ну я же муж твой. Значит, урожай общий. Она попросила немного овощей. Я сказал, что у нас этого добра завались.

Ольга положила прихватку на стол.

— Паша, я тут четыре месяца горбатилась. Твоя мать ни разу не приехала посмотреть, жива я или сдохла под кустом смородины. А теперь ей овощей?

— Она пожилой человек! Что ей, на рынок идти?

— Пусть Антон сходит. Здоровый лоб, тридцать восемь лет, у матери на шее сидит.

Ответить Павел не успел. За забором загудела машина.

У калитки остановилась знакомая грузовая «Газель», на которой Антон иногда калымил.

— Вот где собака зарыта! — Ольга повернулась к мужу. — Ты их позвал?

— Я просто сказал, что мы здесь! Оль, не позорь меня. Вынеси им пару ведер, и пусть едут.

— Я сейчас кое-что другое вынесу, — прошипела Ольга и направилась к выходу.

Из кабины выбралась Татьяна Ивановна, поправила платок и направилась к калитке. Следом вышел Антон.

— Чего застыла? — вскинулась свекровь. — Загоняй собаку, мы заезжать будем.

Ольга оперлась о калитку.

— А заезжать куда собрались?

— Во двор! — рявкнул Антон.

Он откинул борт грузовика. В кузове стояло с десяток пустых ящиков.

— За картошкой приехали, — заявила свекровь. — Пашенька сказал, у тебя в сарае пройти негде. И помидоры давай. Антон ящики привез.

— Какие помидоры?

— Обычные! Мы родня или кто? Делиться надо. Антошке на зиму запасы нужны, детей кормить, алименты платить.

— Когда я тут горбом всё лето светила, мы вроде чужие были, — спокойно сказала Ольга. — Вы меня землеройкой называли. Помните?

— Снова началось! — Антон сплюнул под ноги. — Мы бензин жгли, ехали сюда. Давай ворота открывай.

— Могли бы на эти деньги овощей на рынке купить.

— Ты в своем уме? — вытаращилась свекровь. — Со своих деньги брать собралась?

— А вы мне не свои, Татьяна Ивановна. Свои — это те, кто рассаду поливал и грядки полол, когда жара под сорок стояла. А вы халявщики.

На крыльцо вышел Павел.

— Паша! — заголосила свекровь. — Скажи своей жене! Мать родную на порог не пускает! Брат бензин жег, время тратил!

Павел подошел к забору.

— Оль, ну чего ты уперлась? Дай им овощей. Тебе жалко, что ли? У нас этого добра завались. Половина сгниет.

Ольга медленно повернула голову к мужу.