Муж заставлял меня каждый день печь яблочный пирог.

Муж заставлял меня каждый день печь яблочный пирог. Затем он что-то в нём менял и заставлял меня его есть. Однажды я подвинула кусок обратно к нему и сказала, чтобы он откусил… Он отказался, и я застыла от страха....

Когда я вышла замуж за Виктора, все предупреждали меня, что он странный человек.

Он редко разговаривал, почти никогда не улыбался и ненавидел, когда люди приходили к нам домой без предупреждения. Но ко мне он всегда относился с заботой. Когда я болела, он всю ночь сидел рядом со мной. Когда я возвращалась с работы совершенно измученная, он молча готовил мне чай.

Я думала, что его замкнутость — всего лишь следствие тяжёлого детства.

Но примерно через год после свадьбы он начал вести себя очень странно.

Всё началось в понедельник утром.

Виктор положил на стол старую потрёпанную книгу рецептов и сказал:

— Начиная с сегодняшнего дня ты будешь каждое утро печь этот пирог.

— Каждое утро? — засмеялась я. — Зачем?

Он не засмеялся.

— Просто испеки его. Это важно.

В книге был обычный рецепт яблочного пирога. В нём не было ничего необычного: мука, сливочное масло, яйца, яблоки и корица.

В первый день я приготовила пирог, не задавая лишних вопросов. Когда я достала его из духовки, Виктор попросил меня на несколько минут выйти из кухни.

— Зачем?

— Я хочу красиво подать его тебе.

В тот момент мне это даже показалось романтичным.

Через несколько минут он позвал меня обратно. На столе меня ждал один кусок пирога. Виктор сел напротив и наблюдал за мной, пока я не съела всё до последней крошки.

На следующий день произошло то же самое.

И на следующий тоже.

Я пекла целый пирог, но как только доставала его из духовки, Виктор всегда отправлял меня из кухни. Когда я возвращалась, он ставил передо мной кусок и внимательно следил за тем, как я его ем.

Сам он никогда не пробовал пирог.

Сначала я не придавала этому особого значения. Но через несколько дней заметила, что мой кусок иногда имел другой вкус.

Однажды он был более горьким, чем обычно. В другой раз у него появился странный металлический привкус.

— Ты что-то туда добавляешь? — спросила я.

Виктор на мгновение замер.

— Нет.

Он ответил слишком быстро.

Той ночью я не могла уснуть. Я постоянно вспоминала напряжение на его лице и думала о том, почему он настаивал, чтобы пирог ела только я.

На следующей неделе я начала чувствовать слабость. Иногда у меня кружилась голова. По утрам меня тошнило, а на работе временами темнело в глазах.

Когда я рассказала об этом Виктору, он выглядел странно облегчённым.

— Этого следовало ожидать, — прошептал он.

— Чего следовало ожидать?

— Я же говорил тебе не волноваться.

Именно тогда я впервые по-настоящему испугалась его.

Я вспомнила, что первая жена Виктора умерла за несколько месяцев до нашего знакомства. Он почти никогда о ней не говорил. Только рассказал мне, что она долго болела.

Но что, если её болезнь возникла не по естественным причинам?

Эта мысль привела меня в ужас.

Чем сильнее я пыталась прогнать её, тем подозрительнее мне казалось всё происходящее: скрытный характер Виктора, смерть его первой жены, то, как он заставлял меня выходить из кухни, меняющийся вкус моей еды…

И самое главное — он сам никогда не прикасался к пирогу.

Однажды утром я решила проверить его.

Я испекла пирог и, как обычно, поставила его на стол. Виктор дождался, пока я выйду из кухни.

Но в этот раз я наблюдала за ним через узкую щель в двери.

Он достал из кармана маленький белый контейнер. Открыл его, посыпал чем-то мой кусок и осторожно перемешал это ложкой с начинкой.

Моё сердце билось так громко, что я боялась: он услышит.

Когда Виктор позвал меня обратно, я села за стол, но не притронулась к тарелке.

— Ешь, — сказал он.

— Сегодня его съешь ты.

Виктор резко побледнел. Я подвинула пирог к нему.

— Откуси.

— Я не хочу.

— Почему?

— Просто съешь его, пожалуйста.

— Если там ничего нет, возьми и откуси.

Он отодвинул тарелку.

— Нет.

Я застыла и сказала...