08.09.2026 11:05
Мёртв@я девочка пахла фиалками.
Мёртв@я девочка пахла фиалками. Марина остановилась с губкой в руке — за двадцать лет в м0рге она привыкла к запаху формалина, но не к парфюму на телах с@моубийц.
— Ну что, красавица, — Марина осторожно повернула голову девушки набок, — расскажешь, что с тобой случилось?
Разговаривать с мёртвыми — дурная привычка. Но кто ещё выслушает санитарку в ночную смену? Марина обмакнула губку в тёплую воду и начала обмывать плечи. Девятнадцать лет. В документах — Алиса Воронцова. Передозир0вка снотворного.
Губка замерла на левом запястье.
— Твою мать…
Синяки. Не от верёвки — Марина насмотрелась на такие. Эти — от пальцев. Кто-то держал крепко, очень крепко. На правом запястье — то же самое. Марина присела на корточки, разглядывая отметины. Четыре овальных синяка с внутренней стороны, один — с внешней. Классический захват.
Она проверила шею — чисто. Ноги — тоже. Только запястья. Будто кто-то удерживал, пока… Пока что?
Дверь м0рга хлопнула. Марина вздрогнула.
— Петрович, ты?
— Кого ещё ждёшь в три часа ночи? — патологоанатом появился в дверях, зевая. — Воронцову обмываешь?
— Ага. Петрович, глянь сюда.
— Что там?
— Синяки странные. На запястьях.
Петрович подошёл ближе, поправил очки. Марина знала его пятнадцать лет — нормальный мужик, не пьёт на работе, с мёртвыми обращается уважительно.
— И что?
— Как что? Это же следы удержания. Её кто-то…
— Марин, не начинай. — Петрович отвернулся. — У суицидников часто бывают синяки. Билась в конвульсиях, вот и…
— Да какие конвульсии? Ты сам посмотри! Это пальцы, явно пальцы!
— Я сказал — не начинай. — Голос Петровича стал жёстким. — Утром приедут родственники, заберут. Всё.
Он ушёл, хлопнув дверью. Марина осталась одна с девочкой, которая пахла фиалками.
— Не переживай, — она погладила холодную щёку. — Я-то вижу.
Обмывая тело дальше, Марина заметила торчащий из кармана джинсов край бумажки. Оглянулась — никого. Вытащила. Скомканный листок из тетради в клеточку. Развернула.
«Мама, он снова это делает. Я ...
Читать полностью.. 👇👇
— Ну что, красавица, — Марина осторожно повернула голову девушки набок, — расскажешь, что с тобой случилось?
Разговаривать с мёртвыми — дурная привычка. Но кто ещё выслушает санитарку в ночную смену? Марина обмакнула губку в тёплую воду и начала обмывать плечи. Девятнадцать лет. В документах — Алиса Воронцова. Передозир0вка снотворного.
Губка замерла на левом запястье.
— Твою мать…
Синяки. Не от верёвки — Марина насмотрелась на такие. Эти — от пальцев. Кто-то держал крепко, очень крепко. На правом запястье — то же самое. Марина присела на корточки, разглядывая отметины. Четыре овальных синяка с внутренней стороны, один — с внешней. Классический захват.
Она проверила шею — чисто. Ноги — тоже. Только запястья. Будто кто-то удерживал, пока… Пока что?
Дверь м0рга хлопнула. Марина вздрогнула.
— Петрович, ты?
— Кого ещё ждёшь в три часа ночи? — патологоанатом появился в дверях, зевая. — Воронцову обмываешь?
— Ага. Петрович, глянь сюда.
— Что там?
— Синяки странные. На запястьях.
Петрович подошёл ближе, поправил очки. Марина знала его пятнадцать лет — нормальный мужик, не пьёт на работе, с мёртвыми обращается уважительно.
— И что?
— Как что? Это же следы удержания. Её кто-то…
— Марин, не начинай. — Петрович отвернулся. — У суицидников часто бывают синяки. Билась в конвульсиях, вот и…
— Да какие конвульсии? Ты сам посмотри! Это пальцы, явно пальцы!
— Я сказал — не начинай. — Голос Петровича стал жёстким. — Утром приедут родственники, заберут. Всё.
Он ушёл, хлопнув дверью. Марина осталась одна с девочкой, которая пахла фиалками.
— Не переживай, — она погладила холодную щёку. — Я-то вижу.
Обмывая тело дальше, Марина заметила торчащий из кармана джинсов край бумажки. Оглянулась — никого. Вытащила. Скомканный листок из тетради в клеточку. Развернула.
«Мама, он снова это делает. Я ...
Читать полностью.. 👇👇