— Пётр, а где Мария?

— Пётр, а где Мария? Где внуки? — Анна сошла с автобуса, который остановился прямо возле калитки, и растерянно огляделась. Ей было странно, что дочь не выбежала навстречу, а у ворот стоял только зять.

Воздух в родной деревне пах пылью, сухой полынью и осенью — точно так же, как десять лет назад, когда она впервые уезжала в Италию. Тогда Анна стояла у старого деревянного забора с дешёвым чемоданом в руках и сердцем, полным страха и надежды. Пятнадцатилетняя Марийка плакала и махала ей рукой, а сама Анна глотала слёзы, думая лишь об одном: выдержать, заработать и дать дочери нормальную жизнь.

Теперь вместо старого забора возвышалась новая каменная ограда, а за ней стоял большой двухэтажный дом с дорогой черепицей и широкими окнами. Дом её мечты. Дом, на который ушли годы тяжёлого труда, бессонные ночи и стертые до крови руки. Но почему-то на душе было тревожно и холодно.

— Давайте сумки. Потом всё объясню, — коротко ответил Пётр.

Он даже не обнял тёщу. Не улыбнулся. Лишь быстро выхватил из её рук тяжёлые пакеты с итальянским кофе, сладостями, сырами и подарками для детей.

Пока Анна рассматривала двор, зять понёс вещи не в новый дом, а в сторону старого родительского дома с перекошенной верандой.

— Здесь будете жить, пока в отпуске, — бросил он, открывая дверь, которая жалобно заскрипела.

У Анны что-то болезненно сжалось внутри. Столько лет она работала на чужбине, ухаживала за пожилыми итальянцами, терпела капризы хозяев, отказывала себе во всём, лишь бы её семья жила лучше. И вот теперь её даже не пригласили в дом, который она сама и построила.

В старом доме пахло сыростью. На столе лежал слой пыли, а кровать была застелена старым потёртым одеялом.

— Пётр, а почему я здесь? — тихо спросила Анна, с трудом сдерживая обиду. — Я же деньги высылала и на ремонт, и на мебель… Я думала, мы все вместе будем…

Пётр поставил сумки на пол и медленно повернулся к ней. Его глаза были холодными и чужими.

— Макароны свои можете оставить себе, а деньги отдайте. Надо гараж достраивать. Да и фасад ещё доделать не помешает. Вы же знаете, какие сейчас цены.

Анна растерянно смотрела на него. Перед глазами вдруг всплыли длинные смены в неапольской клинике, её уставшие ноги после двенадцати часов работы, постоянная боль в спине.

— Дай мне хотя бы с дороги отдохнуть, Пётр. Я даже не понимаю, что происходит…

Но он уже молча развернулся и ушёл в большой дом, громко хлопнув дверью.

Анна медленно села на край старой кровати.

Именно в этом доме прошла вся её молодость. Здесь она когда-то жила с мужем, которого похоронила слишком рано. Здесь поднимала маленькую Марийку в страшные девяностые, варила суп из того, что было, перешивала старые вещи, чтобы у дочери была хоть какая-то обновка.

Когда Марии исполнилось пятнадцать, Анна поняла: без заработков за границей они просто не выживут.

Она помнила свой первый месяц в Италии. Как по ночам плакала в туалете, потому что не знала языка. Как скучала по дочери до физической боли. Как экономила каждое евро.

— Марийка, доченька, — писала она тогда в письмах, — вот увидишь, у нас будет такой дом, что все будут завидовать. У тебя будет своя комната, большая кухня, красивая мебель…

Мария выросла быстро. Рано выскочила замуж за Петра — тихого парня из соседней деревни. Сначала он казался трудолюбивым и спокойным. Анна даже радовалась:

«Ну вот и хорошо. Будет в доме мужская рука».

И она начала работать ещё больше. Деньги уходили на фундамент, стены, крышу, окна. Потом — на мебель, технику, двор.

Когда дом был почти готов, Мария попросила:

— Мам, а давай ещё квартиру в городе купим? Для детей. Мало ли что в жизни бывает…

И Анна согласилась.

Всё оформляли на дочь. Анна даже не задумывалась о документах.

«Зачем они мне? Это же для Марийки», — думала она.

Той ночью она почти не спала. Сквозь тонкие стены было слышно, как в новом доме работает телевизор, как кто-то ходит по кухне, хлопает дверцей холодильника. Пётр чувствовал себя там полноправным хозяином.

А утром во двор....