Мать узнала правду о дочери и приехала в город ночным автобусом.

Мать узнала правду о дочери и приехала в город ночным автобусом. О том, что было дальше, дочь не рассказывает никому…

Лида узнала случайно.

Подруга дочери, Наташка, приехала в деревню на выходные. Зашла к Лиде попить чаю, а перед уходом замялась у двери.

— Тёть Лид, вы бы съездили к Алине. В город. Прямо сейчас.

— Что случилось? Заболела?

— Нет. Просто съездите. Пожалуйста.

И почти выбежала.

Лида не спала всю ночь. Утром взяла отгул на два дня, собрала сумку и отправилась на автобус.

Алина уехала в столицу три года назад, поступив в экономический институт. Лида гордилась дочерью: первой в семье, кто получал высшее образование. Сама она всю жизнь работала уборщицей, а раньше дояркой. Муж умер, когда Алине было шесть, и Лида растила её одна.

Дочь звонила раз в неделю, рассказывала об учёбе и общежитии. Но за последний год стала звонить реже, отвечать короче.

— Всё хорошо, мам. Учусь. Подрабатываю.

— Где?

— В кафе, официанткой.

Лида чувствовала в её голосе что-то тревожное, но убеждала себя, что молодая, красивая дочь со всем справится.

Теперь она сидела в автобусе, смотрела на проплывающие поля и боялась узнать, что скрывает Алина.

До столицы добралась к вечеру. Город оглушил шумом, огнями и толпами. В руках у Лиды были сумка и бумажка с адресом, который дала Наташка. Это был не адрес общежития.

Лида впервые в жизни поймала такси. Водитель что-то рассказывал, но она не слушала, глядя в окно.

Машина остановилась у высокого дома в новом районе: стекло, бетон, охрана. Лида растерянно подняла голову. Алина говорила, что живёт в общежитии, в комнате на четверых.

Она позвонила дочери.

— Алло, мам? Что случилось?

— Я в городе. У твоего дома.

Наступила долгая пауза.

— Какого дома? — тихо спросила Алина.

Лида назвала адрес. В трубке повисла звенящая тишина. Она услышала, как у дочери сбилось дыхание.

— Я сейчас спущусь. Стой там.

Через десять минут Алина вышла из подъезда.

Лида едва узнала её. Та же фигура, русые волосы, знакомые глаза, но одежда была дорогой, совсем не студенческой. Кожаная сумка, изысканное пальто, безупречный макияж. И тени под глазами, затравленный взгляд.

— Мам… Ты зачем приехала?

— А ты как думаешь?

Они стояли друг напротив друга: одна — в старом пуховике, с натруженными руками и сединой, другая — молодая, красивая, дорого одетая, но испуганная.

— Пойдём, — сказала Алина. — Только не здесь.

Они зашли в дорогое кафе через дорогу. Лида неловко устроилась на стуле, не зная, куда деть руки. Алина уверенно заказала кофе, словно бывала здесь каждый день.

— Мам, что ты знаешь? — спросила она, когда официант отошёл.

— Ничего. Наташка сказала приехать. Я и приехала.

Алина закрыла лицо руками. Через некоторое время подняла голову, и Лида увидела, что дочь плачет беззвучно. Слёзы текли по щекам, размазывая тушь.

— Мама… Мамочка…

Она замолчала. Сказать правду значило разрушить всё. Но и молчать больше было невозможно.

Они просидели в кафе больше часа.

Алина говорила сбивчиво, то оправдываясь, то словно исповедуясь. Лида слушала, не перебивая. Лицо её оставалось каменным…