Олигархия и монархия: уроки Рима для России

📍Но есть и третья. В ситуации, когда из управления уходит субъектность, туда обязательно приходит квазисубъект. Кто-то же хочет принимать решения, но предпочитает делать это так, чтобы решения принимал он, а отвечали другие. Любое министерство становится площадкой для лоббирования интересов некоторых групп. Субъектности в министерстве нет, но в группах, которые лоббируют, она вполне остаётся. И здесь встаёт самая большая проблема. У нас в пятницу состоялась игра по истории Рима. И мы выяснили, что как ни нумеруй (первый, второй, третий Рим), проблемы у него примерно одни и те же. Рим всегда управляется вертикалью власти, это монархия. Но в процессе развития эта монархия всегда модерируется олигархией. Появление олигархии приводит к тому, что управление становится менее ответственным и уходит от идеала. Управление в монархическом режиме может быть хорошим при умном монархе. Но когда начинается смешение элементов демократии, монархии и олигархии, возникает общественный строй, который недееспособен. Он обогащает некоторых олигархов за счёт всё большего давления на население. Заметьте простую вещь: олигархические государства не в состоянии нормально вести войну. Кто не верит, изучите историю Финикии, Карфагена, Венеции. Олигархи в России должны понимать, что ехать некуда. Страна, которая не решает задачи войны и развития и сокращает свою ресурсную базу, обречена на то, что конкуренция между ними обострится, и ресурсы быстро закончатся. Они повышают давление на население за счёт штрафов, инфляции, запретов, рассчитывая, что можно ещё пограбить. Но стратегии у них нет, есть только квазисубъектность.
📍И опять же, ничего нового. В 1914 году началась Первая мировая. Великий князь Николай Николаевич собрал промышленников. Его первая фраза была: «Только на этот раз, господа, давайте без воровства». Он пытался объяснить, что проигрыш войны - это конец существующей системы, а значит, и конец для них самих. Так и случилось. Оплакивая Россию, которую мы потеряли, и судьбу капиталистов, мы забываем, что они всю войну продолжали воровать и довели страну до катастрофы. Главный вопрос: как научиться пользоваться уроками истории? Олигархи должны осознать: если начнётся катастрофа - гражданская война или внешнее поражение, - они не выживут. Если патриотически настроенное население уже всерьёз обсуждает переезд в Белоруссию, это означает кризис управления, усиленный кризисом власти. И это нужно понять. Власть (и прежде всего президент как единственная фигура, способная принять решения) либо что-то с этим делает, либо события будут развиваться от плохого к худшему. Я смотрю на часы напротив, и на них - 19:16. Это отличный символ того, что может произойти.

Читайте в 2 раза быстрее и запоминайте сюжет навсегда

Курс «Эффективное чтение» — идеально для тех, кто любит книги, но не успевает всё прочесть

Научиться читать эффективно →

📍Иногда задают вопрос: перед началом СВО мы видели собрание, которое проводил Путин, где спрашивали мнения деятелей о присоединении ЛНР и ДНР, и была видна их недальновидность и трусость. Почему сейчас ничего подобного не делается публично - по экономике, социальным реформам, от Telegram до новосибирских коров? С коровами тоже весёлая история. Это ещё одно проявление кризиса. Такое впечатление, что выполняются распоряжения транснациональных элит об уничтожении скота. Мне могут возразить: дают компенсации. Но их дают позднее, а дельта времени велика. И, цитируя Суворова, «мои солдаты денег не едят». Если хозяйство было построено на скоте, деньги его не заменят. Говорят об эпидемии, но либо не называют, что за эпидемия, либо называют болезнь, которая лечится. Снижение информационной прозрачности мы видим. Нам всё меньше говорят правды, и мы всё меньше доверяем официальной информации. Это не свидетельство близкого выигрыша войны, а свидетельство кризиса и страха говорить с народом, который, между прочим, в тяжёлой, уже отечественной войне продолжает поддерживать государство и власть. Это недальновидный ход. Но в очередной раз повторю: руководство всегда считает, что всё схвачено, и потом удивляется, что это не так.