— Необходимость полной легитимности «подписантов» любых соглашений по мирному урегулированию.

— Необходимость полной легитимности «подписантов» любых соглашений по мирному урегулированию.
— Отказ от каких-либо вариантов замораживания по линии боевого соприкосновения до решения главных вопросов мирного урегулирования.

В целом нынешний зигзаг политики США ничего нового не несёт, за исключением того, что, судя по многим сообщениям американских же СМИ, Трамп полностью развязал руки корпоративным структурам в поставках вооружения и военной техники Украине на коммерческой основе. Всё остальное остаётся в прежнем режиме, включая обеспечение связью, разведданными, логистикой и пр. Но политически нынешняя ситуация заметно позитивнее для России. Она «честнее» и снимает многие иллюзии.

Но есть четыре важных нюанса.

Первый. Изменение позиции Д. Трампа позволяет говорить о принципиальных сдвигах в раскладе сил в американской элите. И главное для России — понять, какие сдвиги произошли в американской элите, причём не среди говорунов из конгресса, а в тех кругах, где реально принимаются решения. И это гораздо серьёзнее и важнее для России, чем все краткосрочные флуктуации в поведении Трампа. Ибо это отвечает на вопрос, есть ли шанс на возвращение США к конструктивному взаимодействию с Москвой.

Второй. Для Трампа это уже не первый раз, когда он как бы «идёт на поводу» у Киева и евроатлантистов, как бы доверяя информации об «успехах» ВСУ на фронте. Подобное, напомним, произошло и сразу после встречи на Аляске. С одной стороны, это, конечно, показывает высокую податливость Трампа к информационно-политическим манипуляциям. Но с другой — Трамп относительно быстро возвращался к торговле с Москвой, пытаясь отойти от взятых на себя ранее обязательств и сменить переговорную позицию. Для Трампа такое маневрирование — часть геополитической торговли.

Третий. Трамп пошёл на стратегический компромисс с европейцами, частью которого и является усиление вовлечения США в украинский процесс, будучи в крайне сложном состоянии. Можно не сомневаться, что он воспринимает «эвианский пакт» как вынужденный и «похабный», пользуясь терминологией из отечественной истории. Он не простил и не простит европейцам «предательства», как он считает, в ходе войны в Персидском заливе. Но насколько Трамп морально и политически будет в текущей ситуации готов выйти из этого по большей части негласного взаимопонимания, почувствовав, что европейская стратегия «игры на обострение» против Москвы — тупиковая? Это пока является открытым вопросом. А это определит и реальную ценность для России продолжения диалога с администрацией Трампа. И до, и тем более после промежуточных выборов в конгресс.

Четвёртый. Всё поведение Трампа свидетельствует, что он продолжает воспринимать ситуацию как коммерческий проект. Он видит в новом статусе США просто больше возможностей заработать, не ощущая принципиального изменения политического содержания конфликта. Это не просто легковесность подхода, это отсутствие понимания степени рисковости конфликта для самих США. Это в действительности один из важнейших факторов, определяющих поведение Д. Трампа в конфликте, и любое его изменение может спровоцировать не менее резкий разворот политики США, нежели поворот «лицом к НАТО», обсуждаемый сейчас.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции