08.07.2026 06:00
МОК СНИМАЕТ САНКЦИИ С РОССИЙСКИХ СПОРТСМЕНОВ?
МОК СНИМАЕТ САНКЦИИ С РОССИЙСКИХ СПОРТСМЕНОВ? НЕ ВСЁ ТАК ПРОСТО
Елена Вайцеховская, спортивный журналист, олимпийская чемпионка по прыжкам в воду (1976), обозреватель RT
Во вторник Международный олимпийский комитет (МОК) временно восстановил в правах Олимпийский комитет России (ОКР) и рекомендовал снять все ограничения с отечественных спортсменов, заодно отменив проверки на нейтральность и отозвав запрет на проведение в стране международных соревнований.
Случившееся, безусловно, повод для оптимизма. Но в то же время что‑то мешает безоговорочно занять позицию «лёд тронулся». В конце концов, мы уже успели понять, чего стоят рекомендации МОК и в какой степени к ним готовы прислушиваться профильные федерации. А ведь именно за ними, а не за олимпийским руководством остаются главные рычаги в вопросе восстановления спортивной России. Не случайно в резолюции прозвучало, что федерации автономны и сами решают, допускать ли россиян.
Ключевое в решении о временном восстановлении ОКР — желание оградить себя от возможных исков и дистанцироваться от неприятной ситуации. Но почему вердикт вынесли на вторничном исполкоме, а не на сессии месяц назад? Видимо, из‑за отсутствия единства среди делегатов. Комитет технично отложил тему до осени, чтобы изучить настроения внутри федераций, оценить риски и позже принять по ОКР окончательное решение — не исключено, что диаметрально противоположное.
Президент Международной ассоциации бокса (IBA) Умар Кремлёв заявил, что у МОК «не было другого выбора, кроме как снять ограничения и признать свои ошибки». Заодно он отметил, что новое руководство избавляется от старых просчётов. Увы, это выглядит попыткой выдать желаемое за действительное. На июньской сессии были продлены полномочия главы World Athletics Себастьяна Коу, который тут же объявил, что в лёгкой атлетике Россия не будет допущена к стартам. Аналогичную позицию заняла и Федерация биатлона (IBU), подтвердив неизменность своего настроя.
Позиции Коу в международном движении крепки, как и его влияние в мировой политике. В России он олицетворяет сосредоточие зла, но на деле это незаурядный стратег. От людей, близких к руководству МОК, доводилось слышать, что его участие в московской Олимпиаде — 1980 (где он стал двукратным чемпионом) было отнюдь не проявлением любви к нашей стране. За решением приехать стоял банальный расчёт: британец выторговал гарантии, включая своего рода «пакт о ненападении» — отсутствие допинг‑контроля. Так утверждал ныне покойный экс‑президент ВФЛА Валентин Балахничёв.
Может ли олимпийское руководство, обнародовав рекомендации и фактически умыв руки, выключить себя из этой истории? Теоретически — да. Но этому мешают Олимпиада‑2028 и большая политическая игра, которую уже ведёт Дональд Трамп. Его опосредованное участие в футбольных процессах на текущем мундиале говорит само за себя. Президент США не ставит ультиматумов, но показывает, сколько может заработать во время проведения Олимпиады в Лос‑Анджелесе, если искусственно не лишать турниры конкуренции.
Не думаю, что Трампу было важно, дисквалифицируют Фоларина Балогуна или нет. Всё, что произошло после матча, в котором форвард сборной США получил красную карточку, стало не чем иным, как демонстрацией влияния, адресованной в том числе МОК. И здесь впору задаться вопросом: так ли уж случайно олимпийский комитет именно сейчас озвучил рекомендации в отношении России? Если учесть нескрываемое желание Трампа стать нобелевским лауреатом, возвращение России на Игры и демонстрация того, что спорт должен сближать народы, могут оказаться для него очень хорошим и беспроигрышным ходом
Елена Вайцеховская, спортивный журналист, олимпийская чемпионка по прыжкам в воду (1976), обозреватель RT
Во вторник Международный олимпийский комитет (МОК) временно восстановил в правах Олимпийский комитет России (ОКР) и рекомендовал снять все ограничения с отечественных спортсменов, заодно отменив проверки на нейтральность и отозвав запрет на проведение в стране международных соревнований.
Случившееся, безусловно, повод для оптимизма. Но в то же время что‑то мешает безоговорочно занять позицию «лёд тронулся». В конце концов, мы уже успели понять, чего стоят рекомендации МОК и в какой степени к ним готовы прислушиваться профильные федерации. А ведь именно за ними, а не за олимпийским руководством остаются главные рычаги в вопросе восстановления спортивной России. Не случайно в резолюции прозвучало, что федерации автономны и сами решают, допускать ли россиян.
Ключевое в решении о временном восстановлении ОКР — желание оградить себя от возможных исков и дистанцироваться от неприятной ситуации. Но почему вердикт вынесли на вторничном исполкоме, а не на сессии месяц назад? Видимо, из‑за отсутствия единства среди делегатов. Комитет технично отложил тему до осени, чтобы изучить настроения внутри федераций, оценить риски и позже принять по ОКР окончательное решение — не исключено, что диаметрально противоположное.
Президент Международной ассоциации бокса (IBA) Умар Кремлёв заявил, что у МОК «не было другого выбора, кроме как снять ограничения и признать свои ошибки». Заодно он отметил, что новое руководство избавляется от старых просчётов. Увы, это выглядит попыткой выдать желаемое за действительное. На июньской сессии были продлены полномочия главы World Athletics Себастьяна Коу, который тут же объявил, что в лёгкой атлетике Россия не будет допущена к стартам. Аналогичную позицию заняла и Федерация биатлона (IBU), подтвердив неизменность своего настроя.
Позиции Коу в международном движении крепки, как и его влияние в мировой политике. В России он олицетворяет сосредоточие зла, но на деле это незаурядный стратег. От людей, близких к руководству МОК, доводилось слышать, что его участие в московской Олимпиаде — 1980 (где он стал двукратным чемпионом) было отнюдь не проявлением любви к нашей стране. За решением приехать стоял банальный расчёт: британец выторговал гарантии, включая своего рода «пакт о ненападении» — отсутствие допинг‑контроля. Так утверждал ныне покойный экс‑президент ВФЛА Валентин Балахничёв.
Может ли олимпийское руководство, обнародовав рекомендации и фактически умыв руки, выключить себя из этой истории? Теоретически — да. Но этому мешают Олимпиада‑2028 и большая политическая игра, которую уже ведёт Дональд Трамп. Его опосредованное участие в футбольных процессах на текущем мундиале говорит само за себя. Президент США не ставит ультиматумов, но показывает, сколько может заработать во время проведения Олимпиады в Лос‑Анджелесе, если искусственно не лишать турниры конкуренции.
Не думаю, что Трампу было важно, дисквалифицируют Фоларина Балогуна или нет. Всё, что произошло после матча, в котором форвард сборной США получил красную карточку, стало не чем иным, как демонстрацией влияния, адресованной в том числе МОК. И здесь впору задаться вопросом: так ли уж случайно олимпийский комитет именно сейчас озвучил рекомендации в отношении России? Если учесть нескрываемое желание Трампа стать нобелевским лауреатом, возвращение России на Игры и демонстрация того, что спорт должен сближать народы, могут оказаться для него очень хорошим и беспроигрышным ходом