Согласно этой концепции, такая провокация сопровождается предложением «здоровым силам» иранского общества отодвинуть от власти радикалов.

Согласно этой концепции, такая провокация сопровождается предложением «здоровым силам» иранского общества отодвинуть от власти радикалов. Насколько этот подход остаётся актуальным, покажет самое ближайшее время.

Нынешний цикл «войны слов» вокруг Ормузского пролива во многом скрывает суть актуальной ситуации на Ближнем Востоке и в Персидском заливе: это «матрёшка конфликта».

Инициированная США и Израилем война против Ирана, вопреки очень многим прогнозам, оказалась сравнительно плотно вписана в «большой конфликт» на Ближнем Востоке — от Газы до Баб-эль-Мандебского пролива. С потенциалом (как показал совсем недавний удар Израиля по военной базе в сирийском Идлибе) вовлечения в конфликт и пространства исторического Большого Леванта.

Трамп уже почти готов пожертвовать «малой матрёшкой» — влиянием в Персидском заливе, надеясь, что региональные игроки дойдут сами до пределов влияния. Но ему критично сохранить целостность «большой матрёшки» — общую конфигурацию Ближнего и Среднего Востока, а вместе с ней и статус главной стабилизирующей силы в регионе. В противном случае цель Трампа — контроль над мировой торговлей нефтью — становится если не недостижимой, то крайне проблематичной.

Отсюда и резкая активизация Совета мира по Газе. Причём характер проектов говорит о том, что Трамп пытается обезопасить себя от неконтролируемой эскалации из Газы в направлении Израиля, то есть от повторения ситуации октября 2023 года. Активизация, показывающая в том числе и неуверенность Трампа в сторонней поддержке США как государства. Отсюда и понимание токсичности Нетаньяху. Интересная аналогия: токсичность израильского лидера начинает всё больше и больше описываться в евро-атлантических СМИ в тех же терминах, которые употребляются в отношении утратившего легитимность В. Зеленского.

Трамп в действительности ведёт себя вполне в соответствии с бизнес-логикой: ему необходимо выйти из проекта, навязанного ему Израилем и стоявшими за Израилем силами (Лондоном и частью американской элиты, что сейчас уже и не скрывается, хотя год назад звучало бы как конспирология), который, очевидно, в перспективе будет приносить одни убытки. Но Трамп не был бы Трампом, если бы не попытался сохранить хотя бы часть влияния в Персидском заливе. Хотя бы потому, что ему нужно продемонстрировать накануне промежуточных выборов в конгресс позитивные результаты своей деятельности. А поэтому тот факт, что Оман начинает играть по правилам, продиктованным из Тегерана, для Трампа был крайне неприятен. Ситуацию не просто дополняло, но обостряло то, что Оман традиционно считается — и не без оснований — британской сферой влияния.

Основная проблема для Трампа в том, что при всей правильности и рациональности понимания ситуации в регионе главные задачи американского президента заключаются в том, чтобы «продать» очередной вариант мирного урегулирования внутри США. Где и находится значительная и наиболее влиятельная часть ближневосточной «партии войны».

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции