Первое.

Первое. Именно сейчас пишутся новые правила игры для глобального нефтяного и — шире — углеводородного рынка. И Трамп (необязательно в статусе президента США) может быть одним из тех, кто будет иметь решающий голос при их определении. Совершив «нефтяной манёвр», Трамп получил серьёзное конкурентное преимущество в обострившихся отношениях с ЕС. И его не перекрыть «бурными и продолжительными аплодисментами» в Европарламенте за антитрамповские речи. Трамп, конечно, подтвердил свою репутацию человека, способного в критической для себя ситуации на неординарные действия. Вопрос, насколько Трамп способен разовые неординарные действия превратить в большой геоэкономический и геополитический разворот.
 
Второе.

Трамп имеет возможность продемонстрировать и своим избирателям, и своему «политикуму», что для него задача обеспечения устойчивости американского рынка приоритетна. А те, кто будет мешать её выполнению, действуют против интересов Америки. Едва ли кто-то в современных США рискнёт произнести «формулу Бербок» о том, что мнение национального избирателя его не интересует, а главное — интересы «Украины», а в действительности — коррумпированного киевского режима. Неудивительно, что заявление Трампа вызвало у Зеленского откровенную истерику. Зеленский понял главное: США почти играючи обнулили все его идеи стратегического перелома в войне против России, основанные на модели «инфраструктурной войны». Которую — из песни слов не выкинешь — США сами же и благословили в начале лета 2026 года.
 
Третье.

Но возникает вопрос: а танкеры, загруженные российским дизелем, но предназначенные для американских покупателей, всё так же будут захватываться европейскими военными, арестовываться, наконец, атаковаться «неопознанными беспилотниками»? Перед Трампом стоит задача принуждения своих «союзников» в Европе и своего «сукина сына» в Киеве к выгодной ему сделке. Это одновременно и риск для выполнения текущих договорённостей, и шанс для Трампа показать, что, наряду с уже давно никого не убеждающими «закрытиями»/«открытиями» Ормузского пролива, он реально — с опорой на свой ВМФ — обеспечивает свободу судоходства и защиту критически важных для мировой экономики товаропотоков. Самым сложным для Трампа будет остановить новую волну политической и экономической русофобии, поднимающуюся в Европе. Отметим на полях: параллельно тому, как шли переговоры между Вашингтоном и Москвой по выходу из «дизельного кризиса», Евросоюз обсуждал новые способы конфискации замороженных российских активов.
 
Проблема нынешнего «нефтяного манёвра» Трампа в том, что он не снимает стратегическую проблему разбалансировки мировой экономики, возникшей в результате безрассудной санкционной политики, увлечения тарифными войнами и в целом тем, что можно было бы назвать геоэкономическим волюнтаризмом. Нельзя сказать, что только Д. Трамп вёл мировую экономику к этой ситуации. Старался весь коллективный Запад. Но он углубил и расширил те разломы в мировой экономике, что существовали и без него. Насколько он готов эти разломы сшивать, сказать сложно. Но Трамп, в отличие от европейских политиков, хотя бы осознаёт остроту возникших для экономики Запада проблем.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции