17.06.2026 11:00
Лишь бы всё было по любви Схимонах Пантелеимон (Волков) в молодости окончил МГУ. Он подавал большие надежды как ученый,
Лишь бы всё было по любви
Схимонах Пантелеимон (Волков) в молодости окончил МГУ. Он подавал большие надежды как ученый, но стал монахом и отправился на Святую Гору Афон, где прожил двадцать лет. Отец Пантелеимон рассказал о жизни на Афоне, о старце Николае Гурьянове и ответил на некоторые вопросы.
– Отец Пантелеимон, в молодости Вы получили прекрасное образование в МГУ, учились в аспирантуре. Почему Вы решили оставить жизнь в миру и стать монахом?
– Когда я учился, очень долго болел. Мне делали разные операции. Относительно своего будущего я находился в раздумьях. Потом мы с моим другом влюбились в одну и ту же девушку. С ним и еще с одним товарищем мы поехали на остров Залит к отцу Николаю Гурьянову. На тот момент я вообще не знал, кто такие старцы. Поехал я туда после тяжелой операции и думал, что еще недолго проживу.
Было отдание Пасхи. 1998 год. Подхожу к батюшке, он спрашивает: «Ты, наверное, жениться хочешь?» Я посмотрел на моего друга и думаю, что если скажу «да», то он уже ничего не скажет. И говорю: «Нет, батюшка, я хочу в монастырь». Он тогда меня так размашисто благословил и говорит: «Благословляю». А друг уже отца Николая об этой девушке спросил. Для меня же это была отправная точка в монашество. Мне было 29 лет. Первый монастырь, в который я попал и где пожил недолго, был на Афоне. В той моей афонской келии я прожил потом двадцать лет. Потом уже были монастыри и в Печорах, и в Ивановской области.
– Расскажите, пожалуйста, о жизни на Афоне. Как Вы там остались?
– Жил я в скиту, приписанном к монастырю Симонопетра, в келии святого Модеста Иерусалимского. Юридически это называется по-гречески «кафизма». Там есть храм, келии монашеские, какое-то хозяйство. Это все как филиал монастыря. Я приехал в келию, взял у настоятеля, иеромонаха Авраамия (Орлова), благословение пожить там полгода. Он благословил. Через полгода отец Авраамий мне говорит: «Оставайся». «Хорошо, батюшка, я останусь». И всё, я остался.
В самом монастыре Симонопетра хранится десница святой равноапостольный Марии Магдалины. Она постоянно теплая, у нее сохраняется температура 36,6. Знаете, есть такой факт интересный. Есть мощи, которые благоухают. Из мощей великомученика Димитрия Солунского в Салониках изливается миро. Как будто какая-то роса оседает на мощах. Они лежат в саркофаге из стекла. Потом приходят епископы, священники, собираются люди. И при всем народе открывают его раку и собирают это миро ватками. Тысяч десять людей собирается при этом, и эти ватки потом всем раздают. А есть еще, например, глава великомученика и целителя Пантелеимона в Пантелеимоновом монастыре, она благоухает. У каждых святых мощей есть специфический запах. Понимаете, это как розы, сирень. Не перепутаешь ни с чем.
Помню, первая зима была снежная. Выпало много снега, кругом красиво, как в Швейцарии. Пальмы, кипарисы, все было в снегу. Потом этот снег...
#Монашество
Схимонах Пантелеимон (Волков) в молодости окончил МГУ. Он подавал большие надежды как ученый, но стал монахом и отправился на Святую Гору Афон, где прожил двадцать лет. Отец Пантелеимон рассказал о жизни на Афоне, о старце Николае Гурьянове и ответил на некоторые вопросы.
– Отец Пантелеимон, в молодости Вы получили прекрасное образование в МГУ, учились в аспирантуре. Почему Вы решили оставить жизнь в миру и стать монахом?
– Когда я учился, очень долго болел. Мне делали разные операции. Относительно своего будущего я находился в раздумьях. Потом мы с моим другом влюбились в одну и ту же девушку. С ним и еще с одним товарищем мы поехали на остров Залит к отцу Николаю Гурьянову. На тот момент я вообще не знал, кто такие старцы. Поехал я туда после тяжелой операции и думал, что еще недолго проживу.
Было отдание Пасхи. 1998 год. Подхожу к батюшке, он спрашивает: «Ты, наверное, жениться хочешь?» Я посмотрел на моего друга и думаю, что если скажу «да», то он уже ничего не скажет. И говорю: «Нет, батюшка, я хочу в монастырь». Он тогда меня так размашисто благословил и говорит: «Благословляю». А друг уже отца Николая об этой девушке спросил. Для меня же это была отправная точка в монашество. Мне было 29 лет. Первый монастырь, в который я попал и где пожил недолго, был на Афоне. В той моей афонской келии я прожил потом двадцать лет. Потом уже были монастыри и в Печорах, и в Ивановской области.
– Расскажите, пожалуйста, о жизни на Афоне. Как Вы там остались?
– Жил я в скиту, приписанном к монастырю Симонопетра, в келии святого Модеста Иерусалимского. Юридически это называется по-гречески «кафизма». Там есть храм, келии монашеские, какое-то хозяйство. Это все как филиал монастыря. Я приехал в келию, взял у настоятеля, иеромонаха Авраамия (Орлова), благословение пожить там полгода. Он благословил. Через полгода отец Авраамий мне говорит: «Оставайся». «Хорошо, батюшка, я останусь». И всё, я остался.
В самом монастыре Симонопетра хранится десница святой равноапостольный Марии Магдалины. Она постоянно теплая, у нее сохраняется температура 36,6. Знаете, есть такой факт интересный. Есть мощи, которые благоухают. Из мощей великомученика Димитрия Солунского в Салониках изливается миро. Как будто какая-то роса оседает на мощах. Они лежат в саркофаге из стекла. Потом приходят епископы, священники, собираются люди. И при всем народе открывают его раку и собирают это миро ватками. Тысяч десять людей собирается при этом, и эти ватки потом всем раздают. А есть еще, например, глава великомученика и целителя Пантелеимона в Пантелеимоновом монастыре, она благоухает. У каждых святых мощей есть специфический запах. Понимаете, это как розы, сирень. Не перепутаешь ни с чем.
Помню, первая зима была снежная. Выпало много снега, кругом красиво, как в Швейцарии. Пальмы, кипарисы, все было в снегу. Потом этот снег...
#Монашество