В этот день в деревне год назад.

В этот день в деревне год назад.


Деревенский кот Васька жил себе нормально, мышей ловил, иногда домой их приносил. Потому что не жадный. Бабуля, стоя на табуретке, на Ваську кричала. И отказывалась съесть свежую мышь. Совсем инстинкты растеряла.

Зачем было такого охотника ловить и в лялю пеленать — никто, кроме Сонечки и Ксюши не знает.
Но его запеленали. И в коляске долго катали.

Васька рос и развивался.
Его отправили в школу, где учат умным вещам. Но Васька писать не умеет, считать не хочет. Ему бы только лежать, прижимать уши и махать хвостом.
Так бывает, что ребенок в семье растет идиотом.
Ну и ладно, все равно счастье в дом.

Затем юношеские годы наступили.
Ваську в куклу Барби влюбили.

— Как быстро пролетает жизнь , — думал Васька.
Еще недавно в коляске лежал и соску не совсем добровольно сосал, а уже свадьба.

Гости, банкет. Невеста нарядная. Даже пришлось сорвать тюль с окна. Фата на свадьбу для Барби была нужна.
Хрусталь у бабули достали.
Разливали газировку, кричали «горько».
Детское караоке достали, танцевали. Весело и мило.
В какой-то момент Сонечке не понравился репертуар, и она сказала, что будет петь одна. Даже пришлось с Ксюшей подраться. Реальная свадьба у них там была.

Но в момент выноса торта ворвался разгоряченный Кен. Кричал, что Барби Ваську никогда не любила. И даже ему перед свадьбой изменила.
Кен был убит случайным ударом Васькиного хвоста. Суд, присяжные, показания свидетелей. Убитая горем Барби по Кену рыдает. Лицемерная овца.

Короче, 8 лет Ваське за нелепое стечение обстоятельств дали.
Но очень скоро досрочно освободили. Потому что он в шкафу сидеть не захотел. Вышел на волю и завел себе тихую и спокойную куклу Катю.
Себя ни за что не корил. И прошлое не вспоминал.
Затем у них с Катей пупсы получились.
Теперь уже Васька их в коляске катал.
А потом и они выросли. Разбежались в свою взрослую жизнь. Иногда только Ваське звонили, да внуков на лето привозили.
Забрезжил финал.

Ваську положили на диван. Сказали, что он старенький и умер.

— Слава Богу, — подумал Васька.

Его было решено скромно похоронить под пледом. Ну не пышными похоронами же понтовать.
А Васька почему-то не хотел долго усопшего играть.
Ни по Станиславскому, где нужно тонко отражать внутреннее состояние персонажа.
Ни по Мейерхольду, где театральная условность, выразительность и чувства. Совсем никак.
Бездарность, одним словом.
А со слов Сонечки — псих и дурак.
Выругался (кажется матом), вырвался, когда на плед возложили венки, что из полотенец скрутили. И из родного дома убежал.

Ну и вот. Прошло два дня. А Васька до сих пор предпочитает путь домой не вспоминать. Где-то гуляет. Свою жизнь бездарно прожигает.
А мог бы еще по методу Чехова сыграть.

Зато деду бабуля запретила НТВ, РЕН ТВ и сериалы по региональным каналам при детях включать.