22.05.2026 09:00
Перед смертью дедушка сказал мне эти четыре слова
Перед смертью дедушка сказал мне эти четыре слова.
Дедушка лежит в кровати, когда я вхожу в комнату. Но, в отличие от прошлых разов, он даже не пытается приподняться.
— Ты как? — спрашиваю я.
Он кивает. Секундная пауза. Его взгляд скользит по мне, блуждает по комнате и возвращается обратно.
— Присядь, — говорит он.
Я сажусь на стул в изножье кровати. Кажется, этот стул стоит здесь целую вечность. Готов поспорить, где-то в архивах пылятся фотки, на которых на нем сидит дед, а на руках он держит меня, еще младенца.
На какое-то время повисает неловкая тишина. Поэтому я начинаю нести какую-то чушь о своих делах. О работе, о накопившихся задачах — ведь, не дай бог, мы просто посидим и насладимся обществом друг друга молча! Так что я, как обычно, вываливаю на него список того, до чего у меня «всё никак не дойдут руки». А он слушает, не перебивая.
— Я со всем разберусь, — подытоживаю я.
Дед смотрит на меня долгим, внимательным взглядом.
— С чем ты разберешься?
Нормального ответа у меня нет, поэтому я продолжаю тараторить. О том, что буду чаще заезжать в гости, что прокрастинация — это временно. (Ага, как и всегда). Дед терпеливо ждет, пока я закончу этот словесный поток, и наконец произносит:
— Тебе только кажется, что разберешься.
Я замолкаю.
Дедушка пытается приподняться, но сдается на полпути и тяжело падает обратно на подушки. Я порываюсь помочь, но он качает головой.
Мы сидим еще немного почти в полной тишине. Его глаза мечутся между мной и дверью. Затем он снова смотрит на меня — на этот раз не отводя взгляда — и очень четко произносит:
— Ни о чем не жалей.
Всего четыре слова.
Я киваю. И слишком поспешно выдаю: «Ага», будто для меня это уже решенная задачка. Но той же ночью я лежу, пялясь в потолок, и прокручиваю в голове один и тот же список. Список людей, которым я так и не позвонил, планов, которые так и остались планами, и всяких мелочей, которые тогда казались совершенно неважными.
Я успокаиваю себя: «Я до этого еще доберусь». И все же эта фраза о жизни без сожалений не дает мне покоя.
Потому что, черт возьми... я прекрасно понимал, что именно он имел в виду.
Однажды школьная учительница сказала, что я выгляжу уставшим. Я ответил, что не спал. Она улыбнулась и выдала: «Добро пожаловать в клуб».
Дедушка лежит в кровати, когда я вхожу в комнату. Но, в отличие от прошлых разов, он даже не пытается приподняться.
— Ты как? — спрашиваю я.
Он кивает. Секундная пауза. Его взгляд скользит по мне, блуждает по комнате и возвращается обратно.
— Присядь, — говорит он.
Я сажусь на стул в изножье кровати. Кажется, этот стул стоит здесь целую вечность. Готов поспорить, где-то в архивах пылятся фотки, на которых на нем сидит дед, а на руках он держит меня, еще младенца.
На какое-то время повисает неловкая тишина. Поэтому я начинаю нести какую-то чушь о своих делах. О работе, о накопившихся задачах — ведь, не дай бог, мы просто посидим и насладимся обществом друг друга молча! Так что я, как обычно, вываливаю на него список того, до чего у меня «всё никак не дойдут руки». А он слушает, не перебивая.
— Я со всем разберусь, — подытоживаю я.
Дед смотрит на меня долгим, внимательным взглядом.
— С чем ты разберешься?
Нормального ответа у меня нет, поэтому я продолжаю тараторить. О том, что буду чаще заезжать в гости, что прокрастинация — это временно. (Ага, как и всегда). Дед терпеливо ждет, пока я закончу этот словесный поток, и наконец произносит:
— Тебе только кажется, что разберешься.
Я замолкаю.
Дедушка пытается приподняться, но сдается на полпути и тяжело падает обратно на подушки. Я порываюсь помочь, но он качает головой.
Мы сидим еще немного почти в полной тишине. Его глаза мечутся между мной и дверью. Затем он снова смотрит на меня — на этот раз не отводя взгляда — и очень четко произносит:
— Ни о чем не жалей.
Всего четыре слова.
Я киваю. И слишком поспешно выдаю: «Ага», будто для меня это уже решенная задачка. Но той же ночью я лежу, пялясь в потолок, и прокручиваю в голове один и тот же список. Список людей, которым я так и не позвонил, планов, которые так и остались планами, и всяких мелочей, которые тогда казались совершенно неважными.
Я успокаиваю себя: «Я до этого еще доберусь». И все же эта фраза о жизни без сожалений не дает мне покоя.
Потому что, черт возьми... я прекрасно понимал, что именно он имел в виду.
Однажды школьная учительница сказала, что я выгляжу уставшим. Я ответил, что не спал. Она улыбнулась и выдала: «Добро пожаловать в клуб».