Ювелир побледнел, когда увидел кольцо Снежаны

Ювелир побледнел, когда увидел кольцо

Мастерская находилась в подвальчике на площади, между ломбардом и магазином «Подарки». Кольцо сидело на пальце ненадежно уже вторую неделю. Камень расшатался в оправе, лапки, которые его держали, разогнулись, и Снежана боялась потерять где-нибудь александрит.

Она работала в гостинице. Работа тихая, сидячая, времени думать – хоть отбавляй. Что, собственно, и было главной бедой Снежаны, она думала слишком много и почти всегда не о том.

Мастер сидел за верстаком, худой, вытянутый, с пепельным хвостом на затылке, в вязаной жилетке поверх рубашки. Виталий – так значилось на бейджике, надо сказать, имя ему шло.

– Камень шатается, – Снежана положила кольцо на бархатную подкладку. – Лапки разогнулись, вот-вот выпадет.

Виталий взял кольцо, повертел, поднес к лупе. Снежана ждала, что он скажет «столько-то, приходите через час», обычное дело, обычный мелкий ремонт. Но мастер не сказал ничего обычного. Он отложил лупу, положил кольцо на ладонь и побледнел. Долго смотрел на кольцо, так смотрят на вещь, которую узнали.

– Я делал это кольцо, – проговорил он негромко. – На заказ. Откуда оно у вас?

У Снежаны потемнело в глазах. Она вцепилась в ремешок сумочки и переспросила:

– В каком смысле делали? Вы уверены?

– Уверен, – Виталий перевернул кольцо внутренней стороной. – Вот здесь видите? Мой знак – буква «В» в ромбе. Я ставлю его на каждую работу. И этот камень я гранил сам, александрит, натуральный, с Урала. Такие не продают в магазинах.

Снежана почувствовала, как в животе сделалось тяжело и нехорошо.

– Мне его муж подарил, – выговорила она. – На годовщину. Полтора года назад.

Виталий помолчал. Потом спросил осторожно, подбирая каждое слово:

– А он не говорил, где взял?

– Нет. В общем... он просто подарил. В ресторане, в коробочке. Красиво все было.

Виталий кивнул и отвернулся к верстаку. Руки его легли на край стола, и Снежана заметила, что пальцы чуть побелели от нажима.

– Для кого вы его делали? – спросила она, и голос ее прозвучал тонко, почти жалобно.

Он не обернулся.

– Для жены.

И замолчал.

Снежана стояла в подвальчике и слушала, как тикают часы на полке. Мастер молчал. Она ждала, что он скажет что-то еще, объяснит, расскажет, но он только потер ладонью затылок и тихо произнес:

– Лапки подожму. Зайдите завтра.

Она схватила сумочку и поднялась по ступенькам быстро, почти бегом. На площади было солнечно, пахло медом и горячим сбитнем. А у Снежаны в голове стучало одно: для жены. Он делал кольцо для жены.

Но кольцо оказалось у Кирилла. И Кирилл подарил его ей.

***

Домой она шла пешком мимо монастыря, по улице Л-на, до их двухэтажки. Идти было минут двадцать, и за эти двадцать минут Снежана успела разложить все по полочкам. Кирилл подарил ей кольцо полтора года назад на десятую годовщину свадьбы. Они тогда пошли в кафе на улице Л-нина, заказали борщ, пельмени, графинчик – все, как Кирилл любил. И после пельменей он достал коробочку.

Тут вот что важно: коробочка была бархатная, темно-синяя, без всякого логотипа. Не из ювелирного магазина, Снежана тогда не обратила внимания, потому что внутри лежало кольцо, а кольцо было такое, что она ахнула.

Тонкое, серебристое, с камнем, который менял цвет, зеленоватый при дневном свете, малиновый при вечернем. Кирилл сказал:

– Нашел. Увидел и понял – твое.

И Снежана не стала спрашивать, где купил и за сколько, потому что Кирилл не любил таких разговоров, а она не любила портить ему настроение.

Кстати, он так и сказал. Не «купил», не «заказал» – нашел. Тогда это звучало мило. Теперь – подозрительно.

Кирилл работал дворником в парковой зоне. Вставал в пять, брал метлу, грабли, тележку – и до обеда убирал аллеи. Зарплата маленькая, но стабильная, и Кирилл никогда не жаловался. Плотный, невысокий, крепкий, таких в школе обычно дразнили «кубиком», а к сорока годам стали уважать за надежность.