09.06.2026 09:00
Если бы ее не было: история Вероники и двух дочерей
Если бы ее не былоВероника родила Лену в двадцать три.
Это был первый брак, скорый, глупый, с мужчиной, который через два года сказал:
– Я понял, что не создан для семьи.
Вероника осталась с грудным ребенком и с ощущением, что жизнь кончена.
Она выкарабкалась. Нашла работу, переехала к маме, потом сняла квартиру.
Лена росла шумной, требовательной, не такой, как все «нормальные дети». В два года не говорила. В три – кусалась. В пять – могла устроить истерику в магазине на целый час.
«С ней что-то не так», – думала Вероника. Врачи разводили руками:
– Здорова. Просто характер такой.
Когда Лене было семь, Вероника встретила Игоря. Он был самостоятельным, надежным, с хорошей зарплатой.
Предлагая жить вместе, сказал:
– Я люблю тебя, а значит и Лену полюблю, как родную. Обещаю.
Вероника поверила.
Игорь Лену не полюбил.
Просто терпел ее. Покупал подарки к праздникам – формально, без души. Лена это чувствовала. И вела себя все хуже: огрызалась, не слушалась, нарочно портила вещи.
Потом родилась Аня.
Аня была совсем другой. Спокойной. Улыбчивой. В три месяца спала всю ночь. В год говорила «мама». В три – собирала пазлы.
Игорь таял рядом с ней. Звал «моя принцесса». Носил на руках. Фоткал каждые пять минут.
***
Вероника тоже относилась к дочерям по-разному. Понимала, что это неправильно, но ничего не могла с собой поделать.
«Я люблю обеих, – убеждала она себя, – Лену – за то, что она сильная. Аню – за то, что она всем приносит радость.
Однако, каждый раз, когда Лена доводила ее до слез, Вероника ловила себя на мысли: «Если бы у меня была только Аня…»
И тут же ненавидела себя за это.
Лене было десять, когда Игорь впервые сказал вслух:
– Мы с ней не справляемся. Надо отдать ее в интернат для трудных подростков.
– Она не трудная, она просто…
– Она ворует деньги! – рявкнул Игорь. – На прошлой неделе из моего кошелька пропала тысяча. Как думаешь, кто ее взял? Аня?
Вероника промолчала. Лена действительно взяла деньги. Купила мороженое одноклассникам, чтобы ее позвали в компанию. Вероника тогда накричала на дочь, а потом плакала в ванной.
– Она не со зла. Просто хочет, чтобы ее любили, но не умеет иначе, – попыталась Вероника оправдать дочку.
Но Игорь не слушал. Он настаивал: интернат, коррекционный класс, «пока не поздно». Вероника отбивалась. Ссоры стали ежедневными.
Лене было тринадцать, когда Вероника сломалась.
Повод был дурацкий – Лена нахамила учительнице, разбила стекло в коридоре, соврала директору, что «мать разрешила». Веронику вызвали в школу в пятый раз за месяц.
Она пришла домой, зашла в комнату Лены и сказала:
– Ты меня убиваешь. Понимаешь ты это?! Я не сплю, не ем. Я только и делаю, что разбираюсь с твоими выходками.
Это был первый брак, скорый, глупый, с мужчиной, который через два года сказал:
– Я понял, что не создан для семьи.
Вероника осталась с грудным ребенком и с ощущением, что жизнь кончена.
Она выкарабкалась. Нашла работу, переехала к маме, потом сняла квартиру.
Лена росла шумной, требовательной, не такой, как все «нормальные дети». В два года не говорила. В три – кусалась. В пять – могла устроить истерику в магазине на целый час.
«С ней что-то не так», – думала Вероника. Врачи разводили руками:
– Здорова. Просто характер такой.
Когда Лене было семь, Вероника встретила Игоря. Он был самостоятельным, надежным, с хорошей зарплатой.
Предлагая жить вместе, сказал:
– Я люблю тебя, а значит и Лену полюблю, как родную. Обещаю.
Вероника поверила.
Игорь Лену не полюбил.
Просто терпел ее. Покупал подарки к праздникам – формально, без души. Лена это чувствовала. И вела себя все хуже: огрызалась, не слушалась, нарочно портила вещи.
Потом родилась Аня.
Аня была совсем другой. Спокойной. Улыбчивой. В три месяца спала всю ночь. В год говорила «мама». В три – собирала пазлы.
Игорь таял рядом с ней. Звал «моя принцесса». Носил на руках. Фоткал каждые пять минут.
***
Вероника тоже относилась к дочерям по-разному. Понимала, что это неправильно, но ничего не могла с собой поделать.
«Я люблю обеих, – убеждала она себя, – Лену – за то, что она сильная. Аню – за то, что она всем приносит радость.
Однако, каждый раз, когда Лена доводила ее до слез, Вероника ловила себя на мысли: «Если бы у меня была только Аня…»
И тут же ненавидела себя за это.
Лене было десять, когда Игорь впервые сказал вслух:
– Мы с ней не справляемся. Надо отдать ее в интернат для трудных подростков.
– Она не трудная, она просто…
– Она ворует деньги! – рявкнул Игорь. – На прошлой неделе из моего кошелька пропала тысяча. Как думаешь, кто ее взял? Аня?
Вероника промолчала. Лена действительно взяла деньги. Купила мороженое одноклассникам, чтобы ее позвали в компанию. Вероника тогда накричала на дочь, а потом плакала в ванной.
– Она не со зла. Просто хочет, чтобы ее любили, но не умеет иначе, – попыталась Вероника оправдать дочку.
Но Игорь не слушал. Он настаивал: интернат, коррекционный класс, «пока не поздно». Вероника отбивалась. Ссоры стали ежедневными.
Лене было тринадцать, когда Вероника сломалась.
Повод был дурацкий – Лена нахамила учительнице, разбила стекло в коридоре, соврала директору, что «мать разрешила». Веронику вызвали в школу в пятый раз за месяц.
Она пришла домой, зашла в комнату Лены и сказала:
– Ты меня убиваешь. Понимаешь ты это?! Я не сплю, не ем. Я только и делаю, что разбираюсь с твоими выходками.