Четверо зэков вломились ночью в сельский медпункт и решили, что одинокая фельдшерша будет их лечить и терпеть всё, что они захотят, но они не знали, ч…

Четверо зэков вломились ночью в сельский медпункт и решили, что одинокая фельдшерша будет их лечить и терпеть всё, что они захотят, но они не знали, что Марина поняла главное сразу: живой её отсюда не выпустят, а значит, до утра в этой комнате должны были выжить не все.

Дверь медпункта распахнулась с таким треском, что Марина сразу всё поняла. Вместе со снегом в приёмную ввалились четверо мужчин. На них были чужие куртки, под ними — грязная казённая роба, а в глазах уже не осталось ничего человеческого.

Один, высокий, со шрамом через щёку, подошёл к столу и показал заточку.

— Спирт есть? Только не вздумай тянуть время.

Второй держал на себе третьего — бледного, зажимавшего бок. Кровь капала прямо на пол.

— Лечи его, — бросил здоровяк. — Менты подстрелили.

Марина медленно поднялась. На улице пурга, связи нет, вокруг ни души. А по их лицам было видно: даже если она сейчас поможет, живой её всё равно не отпустят.

Шрамированный подошёл вплотную, схватил её за подбородок и усмехнулся:

— Повезло нам. И подлечимся, и согреемся, и развлечёмся. Будешь умницей — может, до утра доживёшь.

И в этот момент Марина вдруг успокоилась. Потому что поняла: просить бесполезно. Они уже всё решили. Значит, теперь вопрос был только в одном — кто из них переживёт эту ночь.

— Я всё сделаю, — тихо сказала она. — Только не трогайте меня.

Она подошла к шкафу, достала бинты, шприцы, ампулы и незаметно взяла то, что могло помочь уже не им, а ей. Потом обработала рану и вколола раненому препарат под видом обезболивающего. Но одного было мало. Если на ногах останутся двое, её просто добьют.

Тогда Марина сделала ставку на самое простое.

— Ему нужен спирт, — сказала она. — И рану промыть, и внутрь немного. Иначе шок.

— Неси, — коротко бросил шрамированный.

Марина разбавила спирт и, пока двое смотрели на раненого, добавила туда то, что должно было свалить их чуть позже, когда будет уже поздно что-то понимать. Потом поставила графин и мензурки на стол.

— Так безопаснее, — тихо сказала она.

Шрамированный взял мензурку, покрутил её в пальцах, а потом вдруг медленно поднял глаза на Марину. Подошёл, сунул ей стаканчик в руку и притянул к себе.

— Не торопись, красавица. Ты первая отпей.

У Марины всё внутри похолодело. Если отказаться — её зарежут сразу. Если сделать глоток — она может не дожить до того момента, когда смесь начнёт действовать на них.

А шрамированный уже улыбался и тихо сказал:

— Пей. Или я сначала вколю эту гадость тебе, а потом мы посмотрим, как ты будешь задыхаться у нас на глазах...
Показать полностью