Все были уверены, что он мертв.
Комната была ледяной, залитая резким светом почти ослепительно белых неоновых ламп. Четыре врача, молча и сосредоточенно, окружили охранника, накрытого полностью закрытым черным покрывалом морга. Казалось, все кончено. Надежды не осталось, нечего было пытаться.
Вдруг дверь открылась.
Женщина сделала нерешительный шаг, держа на поводке немецкую овчарку. Ее лицо было напряженным, отражающим тревогу.
Собака двигалась медленно, но ее взгляд был прикован к телу с тревожной интенсивностью.
Врачи обменялись удивленными взглядами, заметив это неожиданное вторжение.
Один из них подошел, готовый вмешаться, но женщина заговорила раньше него.
— Пусть будет так… пожалуйста.
Его голос дрожал, но что-то в его тоне тут же заставило замолчать.
Она сняла поводок.
Собака осторожно продвигалась вперед, обнюхивая воздух, словно следуя за невидимым присутствием.
Подойдя близко к охраннику, она замерла на несколько секунд. Затем она положила лапы на тело и начала лаять. Это был не агрессивный лай… А настойчивый призыв, почти человеческий.
Напряжение в комнате сжимало воздух.
— Он что-то чувствует… — прошептала женщина.
Врачи колебались. Им было ясно: мужчина умер. Однако животное упорно отказывалось от этого молчания.
Внезапно собака яростно схватила крышку морга и бросилась на нее со всей силой…