08.08.2026 07:05
— Ленка, ты в бабушкину скатерть замоталась?
— Ленка, ты в бабушкину скатерть замоталась? Или шторы из актового зала стащила? — смеялась надо мной первая красавица класса. А через 30 лет она подошла ко мне в ресторане и опустила глаза.
В банкетном зале дорогого ресторана смешались запахи парфюма, запечённого мяса и той неловкой неискренности, что всегда сопутствует встречам бывших одноклассников.
Тридцать лет прошло. Школу мы окончили в 1994-м — в беспокойное, тяжёлое время.
Я сидела с минералкой и украдкой разглядывала бывших одноклассников. Мужчины полысели, обзавелись животами и привычкой хвастаться успехами. Женщины прятали усталость под макияжем, но мне всё равно виделись те нескладные подростки в кислотных лосинах и вываренных джинсах.
Мы выпускались, когда привычный мир рушился. Наши родители-инженеры и учителя оказались никому не нужны, отцу месяцами не платили зарплату, иногда выдавали тазами и деталями.
Мама ночами тихо плакала на кухне, штопая мои единственные колготки, а лампочку не меняли, пока старая совсем не перегорала.
Лакомством считался хлеб с маслом и сахаром, запивали его оранжевым порошковым напитком, после которого язык долго оставался морковным.
Мы слушали старый магнитофон с зажёванными кассетами и чувствовали себя счастливыми, хотя разница между семьями становилась всё заметнее.
В классе появились привилегированные дети — их родители быстро приспособились: торговали, открывали киоски, возили импорт. Королевой была Анжелика: у неё первой появились плеер, жвачка и зарубежная косметика.
Вокруг неё крутилась компания, а самым преданным был Серёжа — капитан волейбольной команды, в которого я была безнадёжно влюблена с восьмого класса.
На выпускной у родителей не было денег на платье. Мама две ночи шила из старого шторного отреза блестящее платье, и перед зеркалом я казалась себе принцессой.
В зале Анжелика сияла в настоящем импортном наряде с пайетками и при всех расхохоталась, спросив, не скатерть ли на мне. Весь класс засмеялся, Серёжа отвернулся, и я мечтала провалиться сквозь линолеум.
Остаток вечера я просидела в углу, глотая слёзы…
Показать полностью..
В банкетном зале дорогого ресторана смешались запахи парфюма, запечённого мяса и той неловкой неискренности, что всегда сопутствует встречам бывших одноклассников.
Тридцать лет прошло. Школу мы окончили в 1994-м — в беспокойное, тяжёлое время.
Я сидела с минералкой и украдкой разглядывала бывших одноклассников. Мужчины полысели, обзавелись животами и привычкой хвастаться успехами. Женщины прятали усталость под макияжем, но мне всё равно виделись те нескладные подростки в кислотных лосинах и вываренных джинсах.
Мы выпускались, когда привычный мир рушился. Наши родители-инженеры и учителя оказались никому не нужны, отцу месяцами не платили зарплату, иногда выдавали тазами и деталями.
Мама ночами тихо плакала на кухне, штопая мои единственные колготки, а лампочку не меняли, пока старая совсем не перегорала.
Лакомством считался хлеб с маслом и сахаром, запивали его оранжевым порошковым напитком, после которого язык долго оставался морковным.
Мы слушали старый магнитофон с зажёванными кассетами и чувствовали себя счастливыми, хотя разница между семьями становилась всё заметнее.
В классе появились привилегированные дети — их родители быстро приспособились: торговали, открывали киоски, возили импорт. Королевой была Анжелика: у неё первой появились плеер, жвачка и зарубежная косметика.
Вокруг неё крутилась компания, а самым преданным был Серёжа — капитан волейбольной команды, в которого я была безнадёжно влюблена с восьмого класса.
На выпускной у родителей не было денег на платье. Мама две ночи шила из старого шторного отреза блестящее платье, и перед зеркалом я казалась себе принцессой.
В зале Анжелика сияла в настоящем импортном наряде с пайетками и при всех расхохоталась, спросив, не скатерть ли на мне. Весь класс засмеялся, Серёжа отвернулся, и я мечтала провалиться сквозь линолеум.
Остаток вечера я просидела в углу, глотая слёзы…
Показать полностью..