Пожарка.

Пожарка. Глава 24

Начало

Игорю понравилось село: тихое, уютное, как тёплое одеяло зимой. Первое время он вздрагивал и недоумённо оглядывался, когда встречные люди с ним здоровались, потом привык и кивал им в ответ. Вместе с Трофимом Ивановичем он очищал территорию храма от кустов и разросшихся деревьев, грузил битый кирпич и мусор, чинил ограду. Неожиданно инициативу Нечеухина поддержали, и каждые выходные человек двадцать мужчин и женщин собирались возле храма, чтобы продолжить своё дело — консервацию здания.

Первый пролетавший снег и лёгкий морозец не пугали. Люди работали не покладая рук, стараясь успеть завершить все летние работы. В одной из сохранившихся комнат вставили окна, установили дверь и стол, поставили буржуйку для тепла. Здесь пили чай, вспоминали прошлое, мечтали о будущем. Храм незримо объединял вокруг себя разных людей, но все они готовы были продолжить работу и зимой.

С лёгкой руки председателя колхоза здание обрело деревянные окна и новую лестницу на второй этаж, а мощный бульдозер выровнял площадку за храмом. По мере очищения территории храма нашлись возле него заброшенные могилы священников, в огородах жителей села отыскались мраморные плиты с них, в своё время утащенные с могил, церковная ограда пополнилась отремонтированными пролётами.

Софья поддерживала мужа как могла, наравне с другими, вместе с дочерьми, возилась на территории храма, приводя её в порядок. Издалека наблюдая за мужем, гордилась им безмерно и ощущала тихое счастье от создаваемых собственными руками перемен.

— Троша, поберег бы себя, — выговаривала она, видя, как несут они со Степаном тяжёлые носилки с песком.

— Ничего, мать, я ещё ого-го, молодого за пояс заткну. Кстати, ты Шкалика не видела? Ушёл в детский сад за инструментом и как сквозь землю провалился!

— Это же Шкалик, он везде найдёт приключения на свою голову, — ответила ему Софья, не представляя, насколько близко она была к истине.

Шкалик, отправленный в детский сад за дополнительным инвентарем, возвращаться на территорию храма не спешил и поначалу побеседовал с местным сторожем. Сторож обрадовался гостю, а горячий чай и домашние пирожки сделали беседу ещё интереснее.

— А что, Владимир Петрович, велика ли у тебя зарплата? — спросил Шкалик, рассматривая каморку сторожа, куда спрятались они от холодного, пронизывающего северного ветра.

— Копейки, Максим, зато почитай целый день дома, — ответил сторож, помешивая чай в большой кружке.

— Не страшно ночами-то?

— Как не страшно, это ж поповский дом, иногда как завоет, загудит вдруг — сердце в пятки уходит. А в подвал я и днём боюсь заходить.

— А что так?

— Осенью, как трубу прорвало там, помнишь, наверное, так штукатурка со стены подвала отвалилась от сырости, а под ней такое!

— Какое? Мыши, что ли? — лениво спросил Шкалик, заприметивший под табуретом у стены вожделенный пузырёк со спиртным.

Он мучительно размышлял, как бы намекнуть хозяину каморки, что неплохо бы было согреться изнутри. Так сказать, разогреть внутренние чакры.

— Лепнина там какая-то на стене, цветок вылеплен, а внутри него скважина замочная. Я уж ломиком пытался подцепить и посмотреть, что там такое, а заведующая пригрозила выгнать с работы, если еще раз попробую. Мол, обвалится стена, а с неё спрос будет.

— Цветок, говоришь? А что он в подвале делает? — спросил Шкалик, не спуская глаз с бутылки.

— Вот и я об этом думаю, — хозяин подлил кипятка в свою кружку и предложил собеседнику: — Давай добавлю?

— Так, может, чего покрепче? — Шкалик глазами показал на бутылку и кивнул в её сторону.

— И я бы рад, да только вода там простая, — грустно ответил ему сторож.

— Эх, а я-то думал. Показывай, где у тебя инструмент лежит, пойду работать, — разочарованно сказал Шкалик, поднимаясь с места, но дверь в каморку открылась и в комнату зашёл злой Трофим Иванович.

— Максим, сколько тебя ждать можно? Там люди ещё подошли, а ты здесь лясы точишь!