13.08.2026 12:31
Первый раз я чуть не упала в обморок, когда бабуля приблизилась ко мне со спичкой, на которую намотана вата, вымоченная
Первый раз я чуть не упала в обморок, когда бабуля приблизилась ко мне со спичкой, на которую намотана вата, вымоченная в зеленке…
Мне было 15 лет, когда, придя с речки, обнаружила у себя на животе маленькое красное пятно с пузырьками. Семейство, во главе с участковым терапевтом (по совместительству моя бабушка), постановило ограничить водные развлечения и наблюдать за заразой. Зараза на следующий день благополучно усвистала без спроса на пляж с друзьями и вернулась под вечер уже не с одним, а с тремя красными трофеями.
Тут экстренно был объявлен карантин, который зафиналила температура и такая тотальная обработка непослушного тела бриллиантовой зеленью, что уже и на пляж было идти стыдно.
Через неделю моя талия покрылась герпесными волдырями размером с рубль, которые невыносимо болели. Кожа - мясо. Я не могла спать, поворачиваться, каждое движение отдавалось болью. Замотанная в пеленки, пропитанные какой-то мазью, я стойко переносила заточение в собственной комнате, пока все молодые люди в деревне жили лучшую жизнь и со свистом проходили мимо моих окон.
Задернутые занавески, Морис Дрюон и его «Проклятые короли» стали моими спутниками: пока я «гнила» в спальне, они гнили в темницах и теряли головы на эшафотах. Это отлично поддерживало.
В то лето я пропустила поход классом на байдарках, навсегда возненавидела зеленку и эту спичку, от вида которой мутило.
Где-то в середине этих испытаний появился тюбик новомодного ацикловира, который «точно должен помочь». Тогда я впервые выхватила орудие пыток из рук взрослых: «Сама все сделаю! Отстаньте!», не в силах больше выносить экзекуции.
Оказалось, что от собственных рук ни тошноты, ни обмороков не случается.
В сентябре порог школы переступила Женечка с оригинальным пятнистым рисунком на теле: по спине, словно с меня сняли средневековый пыточный «собачий пояс», шли шрамы от заживших болячек. Мы тогда ещё гадали, пройдут они или нет.
Шрамы прошли через пару лет, а сегодня Женечке 40, и я стою в аптеке за ацикловиром…
Мне было 15 лет, когда, придя с речки, обнаружила у себя на животе маленькое красное пятно с пузырьками. Семейство, во главе с участковым терапевтом (по совместительству моя бабушка), постановило ограничить водные развлечения и наблюдать за заразой. Зараза на следующий день благополучно усвистала без спроса на пляж с друзьями и вернулась под вечер уже не с одним, а с тремя красными трофеями.
Тут экстренно был объявлен карантин, который зафиналила температура и такая тотальная обработка непослушного тела бриллиантовой зеленью, что уже и на пляж было идти стыдно.
Через неделю моя талия покрылась герпесными волдырями размером с рубль, которые невыносимо болели. Кожа - мясо. Я не могла спать, поворачиваться, каждое движение отдавалось болью. Замотанная в пеленки, пропитанные какой-то мазью, я стойко переносила заточение в собственной комнате, пока все молодые люди в деревне жили лучшую жизнь и со свистом проходили мимо моих окон.
Задернутые занавески, Морис Дрюон и его «Проклятые короли» стали моими спутниками: пока я «гнила» в спальне, они гнили в темницах и теряли головы на эшафотах. Это отлично поддерживало.
В то лето я пропустила поход классом на байдарках, навсегда возненавидела зеленку и эту спичку, от вида которой мутило.
Где-то в середине этих испытаний появился тюбик новомодного ацикловира, который «точно должен помочь». Тогда я впервые выхватила орудие пыток из рук взрослых: «Сама все сделаю! Отстаньте!», не в силах больше выносить экзекуции.
Оказалось, что от собственных рук ни тошноты, ни обмороков не случается.
В сентябре порог школы переступила Женечка с оригинальным пятнистым рисунком на теле: по спине, словно с меня сняли средневековый пыточный «собачий пояс», шли шрамы от заживших болячек. Мы тогда ещё гадали, пройдут они или нет.
Шрамы прошли через пару лет, а сегодня Женечке 40, и я стою в аптеке за ацикловиром…